loader
Срочные новости раздела
Рассказ о никого не любившем

Рассказ о никого не любившем

Коллекционер жизни

Если бы окружающие смогли заглянуть ему в душу и увидеть, какая ненависть там клокочет, они бы содрогнулись. Но им представала внешне расточаемая благожелательность. Его колотило от злобы, а он улыбался.

Привык за долгие годы филигранно владеть собой. Ни разу не позволил эмоциям выплеснуться, а черным чувствам вырваться наружу. Иногда сам ужасался: возможно ли — никого не любить, всех презирать, желать всем плохого? «Что я за нелюдь!» Но спокойно, отрешенно взвесив аргументы, приходил к выводу: мотивация правильная, выверенная, причина — не собственные желчность и эгоизм, а люди, их характеры и беспросветная тупость.

В детстве мать и отец слишком часто его наказывали — за что? Они были ограниченные, упертые мещане, пошлые обыватели. Он, уже в раннем возрасте, превосходил их быстрой смекалкой.

Учился не ахти. Но и школьных учителей (а потом институтских преподавателей) сканировал насквозь — с их жалкими запросами, крохотными зарплатами, не сложившимися личными отношениями, неудовлетворенными амбициями.

В конторах, где доводилось служить, вынужденно подчинялся долдонам-начальникам и вынюхивавшим крамолу кадровикам. В меркантильные интриги не встревал. Не конфликтовал. Мало-помалу обретал опыт претерпеваться, приспосабливаться, уживаться, ладить. Мог восстать, возбухнуть, разораться (поводов возникало предостаточно), указать каждому соответствующее место… «Всяк сверчок знай свой шесток». Но пословицу адресовал прежде всего себе. Бунт и взбрык лишь напортят, нарушат достигнутый паритет и позитива не принесут: коллеги (так называемые) дождутся случая адекватно уконтрапупить. Урыть. Фрагментарное торжество над ничтожествами — слабое утешение. Набросятся, сведут счеты, растерзают, сожрут с потрохами. Или будут тихо подло мстить, изводить, шпынять. Нет, если уж выживать, то выживать полноценно. А не в склочных перипетиях.

Для чего? Этим вопросом он терзался. Для чего тянуть, длить канитель притворства, угодничества, пресмыкательства, самоунижения? И в итоге — самоутраты? И отодвигал определенный ответ из-за неясности перспективы.

Женился — неудачно. Поначалу казалось: избранница его понимает и сочувствует. Она в ту весну, когда начали взасос хороводиться, выглядела привлекательно, он тешился иллюзией: повезло, встретил — такую же, как он сам, болезненно ранимую, недооцененную, хрупкую. Реальность оказалась грубее. Тростиночка обабилась, практицизм в ней (вероятно, тщательно замаскированный в целях замужества) возобладал, пилила его ради удовольствия пилить и зудеть (мелкая сварливая душонка!), семейное неблагополучие становилось очевидным.

Все неискренни. Эту привходящесть он обнаружил уже вначале своих размышлительных бдений. Произносят одно, имеют в виду другое. Говорят не то, что говорят. Артикулируют: «Рад видеть», а подразумевают: «Чтоб ты сдох!» Вот и супруга обманула, обернулась хамелеоншей. Надо было проявить осторожность, раскусить хитрованку, а он повелся, значит, некого винить, кроме себя. Нет проку вывозить ей о неопрятности, бесхозяйственности, лени. Никто не властен переиначить генетически вылепленную натуру. А способен лишь пунктирно мимикрировать, создавать впечатление — с целью выгадать мизер. Настолько жалкий, что и хлопотать-то о нем всерьез постыдно… Констатация не удручила. Был готов к метаморфозе. Окончательно замкнулся в беспросветном мирке. К беспросветности давно тяготел. 

О себе сознавал: из возвышенно настроенного романтика превратился в приземленного выжигу, выгрызавшего крохи и подачки.

«Ради чего длить-тянуть лямку? Ради кого? — продолжал изводить себя он бессонными ночами. — Ради дуры-жены? Или подрастающей дочери?»

Дочь — некрасивая слабенькая глиста — разочаровывала отчаянно.

Собственные «двойки» и «тройки» в школе не воспринимались обидными, утешало: не в кого быть светочем, предки — образец усредненности, а то и дебилизма. Вот и не состоялся, не взорлил. На дочь возлагал надежды. Наивно полагал: предпосылки и потенция наличествуют. Постепенно настигло и открылось: глупыхе не дано ни семи, ни двух пядей во лбу, ее шансы меньше, чем у него когдатошнего. Полая (пока не забеременела) кукла! Лупоглазая пустышка! А забеременеет — будет матрешка!

Втемяшивал в свое упрямо сопротивлявшееся сознание: обязан сделать так, чтоб беспомощная нюня прошагала по расстилающейся пустыне равнодушия и жестокости с минимальными травмами и потерями, снабдить образованием, спроворить хоть какого женишка и приискать должность (достойно оплачиваемую), ибо в ответе за впопыхах, неразумно произведенное неприспособленное чадо.

Но что он мог — если еле удерживался на говенном окладе в говенной затхлой конторе? С кем мог познакомить, свести теху — кроме задрипанных клерков, коим нужна не женщина и ее порядочность, а (как минимум) покровительство нерядового тестя?

Бесило воцарившееся засилье псевдокумиров, псевдоавторитетов, псевдоправоискателей. Безголосые кривляки самопровозглашались солистами, уродливые мегеры и манерные вертихвостки корчили из себя звезд подиума и трясли сомнительными силиконовыми прелестями, назначенные политиками ублюдочные дутые болтуны бесстыдно тянули на себя одеяло популярности, лощеные олигархи, чьи банковские счета пополнялись по блату из госказны, расточали басни о том, как разбогатели… Буйно бурлящее, захлестывающее планету безумие вызывало бессильное бешенство, нагнетало непобедимую усталость. Не покидало ощущение: живет по соседству с сумасшедшим домом. Не внутри, не в эпицентре лечебницы, где не лечат, а провоцируют болезнь, а — на отшибе. Он оберегал свое окраинное положение.

Включал телевизор — и ощеривался на участников бесконечных бессмысленных толковищ. Телесериалы доводили до изжоги.

Отправлялся в поликлинику и заранее ненавидел неквалифицированных врачей.

В театре и кинозале исходил язвительностью: бездари, удобно угнездившиеся в толстых складках неповоротливого чиновничьего, пробавлявшегося откатами аппарата, молотили монстрообразную халтуру, сосали из бюджета народные миллионы.

Зряшные коммунальные работники и уличные ремонтные аферы недостойны были даже сардонической усмешки.

Жена — воплощала идиосинкразию.

Дочка — обвал, крах мечтаний.

Коллектив, где трудился, наградили дипломом — за успехи, а он ернически ухмылялся: если первую букву торжественного слова «грамота» заменить, распахнется истинная картина творящегося: «срамота»!

Застольные панегирические разглагольствования приятелей о самих себе, в которых самовлюбленцы перечисляли собственные заслуги, претили несообразностью. Хвастуны не понимали, сколь смешны…

Ехал в транспорте и испепелял пассажиров: удручающе неотличимые стоеросы сидели и стояли, уткнувшись в экраны мобильников или газеты, пробавлялись пожухшей информацией и прогорклыми кнопочными забавами. На остановках вагоны и салоны опорожнялись, как кишки от каловой массы, чтобы тут же снова ею наполниться.

Некуда было деться из запущенного раз и навсегда (как заводная механическая игрушка) коловращения. По привычке он петлял, изворачивался, обползал грозящие разоблачением его тайной мизантропии препятствия. Душевный вакуум зиял-сверкал дырами — незадавшейся судьбы. Но разве она сулила, обещала успех? Нет, не прятала удел — стандартного никчемушника, статиста невзрачного калибра.

Жена не успела узнать его жестокости. Он бы не стал за ней ухаживать, останься она прикована параличом к постели.

Дочь звонила и хныкала: «Я всеми брошена!» Он осаживал: «У каждого своя планида. Надлежит нести крест безропотно».

Не назло кому-то (а только себе назло) длил волокиту повседневности — она лучше лежания на спине с постной обострившейся рожей в готовом отправиться в огнедышащую печь ящике. Не обольщался: его уход не вызовет чьего-либо огорчения (а лишь вынужденные раздражающие хлопоты погребения), не произведет ажиотаж в связи с открывшейся вакансией (по убытию прежней занимавшей скромный пост сошки).

Внутри остывающего тела дотлевали головешки чувств. Выжигавшее пламя улеглось, костер ярости съежился. Обездоленность резанула с особой остротой после казенной панихиды. Штиль прижизненной маяты преобразовался в послесмертный штиль. Ад разверзся — уже снаружи — кипящей в котле вулкана лавой.

В преисподней было много таких, как он, объятых всепожирающим пожаром поленьев. Косматые кочегары подбрасывали новые дрова, а Любивший Всех Огнеборец — в белых одеждах — ходил меж стонущих, вопящих или стоически стискивающих зубы и увещевал:

— Что с собой сделали? Не потушили первые всполохи! Теперь крайне сложно их унять.

Источник: www.mk.ru

Последние записи - Культура

самые читаемые новости

#Культура

Киркоров в восторге, Билан молчит, Лорак признается, сколько заплатилаНовость минувшего уикэнда взорвала евровидийные соцсети: поклонники «Евровидения» устроили на карантине «переголосование», и новой
подробнее...

Наташа будет нашейРоссийский паспорт становится модным аксессуаром среди звезд, которые уже давно чувствуют себя здесь любимыми и почти родными людьми. У уругвайской певицы и актрисы Наталии Орейро
подробнее...

В числе лидеров оказались неожиданные именаПосле отмены в России всеобщего режима самоизоляции постепенно возвращается спрос на корпоративы с участием российских артистов. Известный промоутер Сергей
подробнее...

Битва старлеток и матерых поп-див в майском чартеТревожное лето двадцатого года музболельщики встречают с повышенным аппетитом на попсу. И здесь нет никакой сенсации. В ситуации, когда толком ничего
подробнее...

Он рассказал об искусстве одиночества и последствиях пандемииСамоизоляция сейчас на паузе, однако, говорят, на подходе вторая волна. Как бы то ни было, високосный год оставит след в сердцах и умах.
подробнее...

Ушла, как Анна КаренинаУ актрисы Галины Дашевской  все началось с поезда. В 1964 году она дебютировала в фильме  «Поезд милосердия» Искандера Хамраева  по повести Веры Пановой «Спутники», посвященной
подробнее...

Как начинался творческий путь Олимпии Ивлевой21 июня Олимпии Ивлевой исполняется 30 лет. Несмотря на молодой возраст, «маленькая мисс счастье» обзавелась армией поклонников, которой позавидуют самые
подробнее...

В учреждениях культуры рассказали, как они будут открыватьсяСогласно очередному этапу снятия карантинных ограничений, 16 июня московские музеи и выставочные залы могут открыть свои двери для
подробнее...

Нина Дворжецкая: «Мы не только актерских детей учим в театральном вузе»Нина Дворжецкая больше 30 лет работает в Российском молодежном театре. С кино долгие годы отношения не складывались, но в 2013-м
подробнее...

Артисту было 56 летНа 57-м году жизни скончался российский актер Олег Борецкий. Об этом сообщил продюсер Вячеслав Шмыров на своей странице в Facebook.По его словам, Борецкий умер 13 июня. Причина
подробнее...

Об этом сообщили в пресс-службе театраНародный артист России Федор Добронравов больше не служит в труппе Театра Сатиры. В пресс-службе театра сообщили, что 58-летний актер написал заявление об
подробнее...

Марк Варшавер: "Нужны только радикальные шаги, иначе мы не сможем продолжить дело Захарова"Два с половиной миллиона рублей уже истратил столичный «Ленком» Марка Захарова, готовясь встретить зрителей в
подробнее...

Рокерша расскажет всю правду о своей жизни в новом фильмеИрина Миронова – клипмейкер с особым видением реальности. В свое время она окончила факультет прикладной космонавтики и утверждает, что это
подробнее...

Дизайнер пожелала россиянам чаще выбирать в качестве реакции радость, а не грусть и злобуКак сообщает Пятый канал, супруга известного российского шоумена Александра Реввы, дизайнер Анжелика Ревва
подробнее...

"Растеряли инопланетность"Сериал «Чики» режиссера Эдуарда Оганесяна уже сейчас можно назвать одним из хитов сезона. Главные героини драмеди о женской силе и мужском бессилии — работницы
подробнее...

Гендиректор Стефан Лисснер: «Вирус поставил театр на колени»Разные театры решают свои проблемы, возникшие в связи с пандемией COVID-19 по-разному. Одно из самых радикальных решений приняла Парижская
подробнее...

Маститый театр сделал специальный проект для геймеров-подростковБДТ им. Товстоногова сыграл спектакль по мотивам чеховского «Вишневого сада» в одной из самых популярных сетевых игр последних лет. То,
подробнее...

Премьер Королевского балета Вадим Мунтагиров: «Артисты ушли в отпуск, не зная, что будет дальше...»Практически все театры мира в результате пандемии находятся сегодня в финансовом тупике, терпят
подробнее...