Срочные новости раздела
Слезы Пугачевой, разрыв с Земфирой: продюсер Байтазиев раскрыл тайны «звезд»

Слезы Пугачевой, разрыв с Земфирой: продюсер Байтазиев раскрыл тайны «звезд»

— Хизри, как люди становятся директорами звезд?

— Я родился в Хасавюрте, мама работала администратором в гостинице, а городок-то маленький! И все артисты там селились и, конечно, дружили с мамой. И вдруг туда приехала так называемая Московская оперетта.

Мама познакомилась с их администратором Лилией Сергеевной и ее мужем Юрием Ивановичем, а я был маленьким — лет 10–12 — и помогал им: то афиши поклею, то еще что-то. И через некоторое время вдруг Лилия Сергеевна мне говорит: «Иди делай концерт!» А так как я с ними много ходил, я уже примерно понимал, что и как. Так в 14 с половиной лет я сделал свой первый концерт.

— От первого концерта в Хасавюрте до шестидесяти сольных концертов Ирины Аллегровой в ходе ее юбилейного тура путь был не близок и, надо думать, тернист?

— В 16 лет я окончил восемь классов и еще два года проучился на тракториста, а потом уехал работать в Махачкалу, столицу Дагестана, грузчиком в Ансамбль песни и танца Дагестана.

По этому поводу был большой скандал в семье, мне вручили паспорт и сказали: «Мотай на все четыре стороны!» Со мной родные потом долго не разговаривали. А я уехал и прижился в этом ансамбле грузчиком. Жил на 79 рублей в месяц, мне дали общежитие, я грузил ящики двадцати танцоров, двадцати танцовщиц плюс хор. А там на каждый танец отдельный костюм.

Зато я объездил всю Среднюю Азию, Урал, Казахстан. А потом ушел в армию. Служил в Белоруссии, это был 84-й год. А в 86-м случился Чернобыль, и нас погнали туда, но мы не занимались ликвидацией, а охраняли от мародеров выселенные села.

В декабре 86-го года я вернулся домой и вышел на работу, а еще через два месяца мне Зухра Гамзатова, которая была худруком филармонии, сказала: «Что ты таскаешь эти ящики?» А я к тому времени уже всю административную работу делал. «Есть такая чтица Фаина Федорова, читает стихи Расула Гамзатова, займись ее концертами».

А тогда разрешалось в месяц работать 6 концертов, это был лимит. Но всем администраторам было это неинтересно, так как не было живых денег. А я — молодой, резвый — взял документы и пошел в промзону. У всех были профсоюзы, и деньги надо было использовать, а концерт стоил 120 рублей. И в профкоме говорят: «Давай мы тебе 12 концертов подпишем». Так я ей за месяц сделал 72 концерта. И нам по итогам года за перевыполнение плана дали премию.

Мне говорят: «Давай дальше!» — и я договорился на концерты в Сочи. И тут прихожу в какой-то день на работу, а мне другая чтица ехидно: «Ну что, передовики, допрыгались? Уволили вас за нарушение финансово-трудовой дисциплины». А нас уже на Доску почета повесили... Я звоню Фаине: «Поздравляю, нас уволили».

Но надо понимать, что такое Гамзатов для Дагестана. Депутат Верховного Совета СССР, народный поэт, член правления Союза писателей Дагестана. «Как уволили?! А ну сиди!» А она была девушка с Украины, каким-то образом оказавшаяся в Дагестане. Прилетает в кабинет к начальству: крик, ор, мат, и она идет к Расулу Гамзатову: «Я украинка, приехала в Дагестан, пропагандирую ваше творчество по всему Советскому Союзу, по цехам, по портам. А со мой так поступают!»

Ну, он взял трубку и — первому секретарю обкома, тот — помощнику секретаря обкома по идеологии, тот — министру культуры, а уже он — руководителю филармонии. А я сижу в приемной директора. И вот вижу, как тот вылетает пунцовый: «Надоели вы мне!» — и убегает.

— И все вернулось на круги своя?

— Нас вернули, но в какой-то момент я понял, что мне это уже не интересно. И тут появляется коллектив Владислава Федина, он делал концерт «Танцы народов Индии». Где Дагестан и где Индия… Мы же ездили по высокогорным селам.

Но Горбачев объявил тогда Год Индии в СССР и Год СССР в Индии. Пугачева и Леонтьев туда поехали на гастроли. А в России стали очень популярны танцы из кинофильмов. Люди умирали за эти фильмы. Но чтобы в дагестанских селах вышел дядька накрашенный, полуголый! Хотя он честно отрабатывал босиком в этих холодных клубах эти танцы.

И он подал идею: «Хизри, давайте делать концерты в цехах». И мне это было как руководство к действию — за месяц мы сделали план 100 процентов. И все довольны, артисты счастливы.

Потом Зухра стала готовить ВИА, было положено при такой филармонии иметь вокально-инструментальный ансамбль. Она его сделала: приехала с Украины солистка Надя Мельник — очень хорошая исполнительница, композитор Владимир Евзеров писал ей репертуар. При ней был хор, оркестр очень хороший, с духовой секцией, и еще четверо балетных. Но никто за них ни брался. Тогда ведь даже чтобы афиши красивые сделать, надо было собрать комиссию, чтобы их утвердили, и еще не факт, что утвердят. А мы поехали, и все удачно — аншлаги.

— Как же вам удалось?

- Я взял 10 афиш, склеил и назвал программу «Мираж». Не группа «Мираж», а программа. У меня лом такой стоял! И вот на одном из концертов меня хлопает ОБХСС, начинается уголовное дело. Это была заказная история.

«У Чурбанова был 101 свидетель, а у меня 99»

— Кто вас заказал?

— До этого я работал в Росконцерте, а они как раз затеяли переход от перестройки к капитализму, и это была последняя программа Росконцерта. А там: «Зори Каспия», «Веселые ребята» с Буйновым и Глызиным, Катя Семенова, группа «Апельсин» из Эстонии. Стадионные концерты по всем городам Дагестана. И у всех показатели плохие, а у меня два переаншлага, даже, было, милиционер полез на крышу и провалился. Но мы сцепились там с одним из администраторов, я думаю, это в итоге его было рук дело, но он уже умер, и я ему все простил.

— ОБХСС было, что искать?

— В то время невозможно было работать, что-то не делая незаконно. Вот тебе дает филармония автобус, но надо его заправить, надо запчасти купить, там дать, сям дать, и ты начинаешь «гладить билеты». Собираешь их, гладишь и продаешь заново, там же были еще и сельские клубы, где на билетах ни места, ни ряда.

— После возбуждения уголовного дела как повели себя окружающие?

— Коллеги отреклись сразу же, как всегда это и бывает. Директор филармонии сказал, что не знал меня никогда. Меня уволили со всех должностей, работы не дают, жить не на что. Уголовное дело включало 99 свидетелей. У Чурбанова был 101 свидетель, а у меня 99! Девять месяцев шло следствие. А я тем временем приноровился спекулировать.

— Чем спекулировали?

— Кроссовками, туфлями «Саламандра», кассетами. В шесть утра выйдешь из дома — к восьми заработаешь на толкучке на вокзале, пойдешь купишь продукты. А тут приезжают Моргунов и Вицин, и люди, которые меня знают, говорят: «Помоги».

Но про это узнаёт директор филармонии: «Кто ты такой? Какое имеешь право?» Короче, я был прокаженный, и меня 9 месяцев мытарили, каждый день проходили допросы. И в итоге мне влепили должностной подлог и хищение в особо крупных размерах, то есть от 8 до 15 и от 3 до 5.

Следователь говорит: «Иди домой, на суд тебя вызовут, а там как суд решит». Мама моя что-то там попыталась сделать, мне помогали очень многие известные люди, народные артисты... В итоге через два месяца звонит следователь: «Тебя на доследование отправили».

А я, пока был между этими следственными действиями, умудрился еще в одно дело вляпаться по спекуляции. Но там быстро разрешилась ситуация, на месте, у меня просто отобрали кассеты, и все. Но мне же надо было за них деньги отдавать.

И я вдруг узнаю, что делают гастроли Жене Белоусову. Я позвонил, и мне сказали: «Да, нам интересен Дагестан». Директор консерватории был такой жадный, снова начал вмешиваться.

Ну ладно, хорошо, я отработал неофициально. А потом меня позвали в Грозненскую филармонию помощником администратора — тогда она была одной из самых прогрессивных, многих звезд привозила, по-моему, туда не доехала только Пугачева. И здесь уже называют дату суда. В итоге: три года лишения свободы и два года отсрочки от приговора: то есть если ни на чем не попадешься, то погасится срок, если попадешься — три года и срок по новому делу.

— Больше не попались?

- Уже пошли другие времена. Я помогал концерт Игоря Николаева делать, «Яллы», все уже проходило на стадионах, потом в Махачкалу приезжают Зайцев с театром и Азиза.

Я позвонил Азизе: «Я мог бы вам предложить 10 концертов в Ставрополе», она говорит: «Да!» Я позвонил Валерию Даниловичу в Ставрополь: «У Азизы в Махачкале 10 аншлагов, давай мы проведем 10 концертов у вас» и так далее... А потом я ей говорю: «Возьми меня к себе директором». А она мне: «Вот делаешь концерты и делай. Не надо становиться моим директором. Я такая сука, тебе это надо 300 лет?»

Я ходил к ней каждый день, и в конце концов она говорит: «Ты меня достал. Каждый день ходишь. Вот мне все звонят, я буду давать твой телефон, пусть тебе набирают!» А у меня параллельно образуются «Комбинация», «Мираж», «Ласковый май», громадный тур с Юрой Шатуновым по Украине, мы катаемся и катаемся. Но я уже тогда начал присматриваться к Аллегровой, очень она мне просто нравилась.

«Мне звонят: «Талькова убили, «наша» замешана»

— Как вы в итоге познакомились с Ириной Аллегровой?

— У нас должны были быть три концерта на стадионе в Полтаве, и на эти три дня должны приехать Ангелина Вовк и Азиза. Мы ждали их в один день: и вот первая прилетает, а второй нет.

Аппаратура доставлена, расставляется, вдруг звонит Азиза: «Собирай коллектив и уматывай оттуда, я не поеду». Почему? Как?

А те люди-заказчики, они прослушивали мои телефоны, мобильных-то не было, а гостиница — это телефонистка. И они пришли: «Мы всё знаем, — а это ведь лихие 90-е! — у тебя есть два пути: либо заплатить все издержки, либо пусть приезжает, работает». 

А где я возьму компенсацию? Три стадиона продано. Я ей объясняю ситуацию, она говорит: «Переноси три концерта в один день, я приеду, отработаю».

Договариваюсь, они соглашаются, в субботу должна прилететь! Звонит в 9 вечера: «Я не прилечу, как хотите, так и выбирайтесь».

Те приходят, я говорю: «Давайте замену сделаем». Они: «На кого?» Крис Кельми — нет, Маша Распутина — хорошо, давай. Звоню, она в отказ. У Филиппа Киркорова сроки заняты.

Я говорю: «Ирина Аллегрова». Они говорят: «Да!» Я звоню Абраму Сангеру, он тогда был ее директором, и рассказываю ситуацию: «Только вы меня можете спасти. Если прилетите завтра в 8 утра».

Он: «Я должен с Ириной Александровной проговорить, перезвоните через 40 минут». Я перезвонил, и они говорят: «Да, мы летим». Уже вторая ночь бессонная, все на нервах, я выхожу их встречать, Аллегрова заходит: «Ты пострадавший?» — «Да».

Она говорит: «Странная у тебя артистка...» И мы между вторым и третьим концертами поехали пообедали, так началось наше общение.

— Как вы в итоге стали, а потом и остались на долгие годы директором Аллегровой?

— Я пришел к ее тогдашнему директору Абраму Ефимовичу и сказал: «Слушай, Абрам, сколько вы стоите? Я вам плачу ровно в два раза больше, только у меня все сроки». Он посоветовался с Ириной Александровной. Она говорит: «Да почему нет? Если человек берется». И мы начали работать.

— А как же Азиза?

— А с Азизой мы попрощались 6 октября 1991 года. Помнишь эту дату?

— Еще бы! Гибель Игоря Талькова...

— Мы были в Красноярске, она мне говорит: «Я должна лететь в Питер». Как в Питер? Мы же в Москву возвращаемся.

Она говорит: «Ну, мне надо в Питер, там какие-то бои без правил, я в отделениях между боями пою».

Я говорю: «Ну, в Питер так в Питер», — и уехал в Саратов с Малининым, мы там работали в Дворцах спорта. У нас получалось так: она 6 октября должна утром вернуться из Питера, и в 6 же вечером мы должны были уехать с ней в Минск, у нас там было продано безобразное количество Дворцов спорта. А по окончании Минска должны были сесть в самолет и улететь в Одессу и на теплоход «Утренняя почта».

— И то самое роковое 6 октября 1991 года...

— То самое... Я прилетаю 6 октября рано утром в Москву, спрашиваю: «Звонила? Встречать?»

Нет, не звонила. А отношения-то уже были напряженные. К тому же ни мобильников, ничего такого нет, я — тыр-пыр... И вдруг звонит. Спрашиваю: «Ты приехала или тебя встречать?» А она: «Нет, я не приеду, отменяйте Минск. Я остаюсь в Питере, вечером концерт, здесь все звезды, питерское телевидение снимает, ты сам говоришь, что надо сниматься».

Я говорю: «Да, но не в ущерб работе». И вдруг понимаю, что все… И принимаю решение: «Знаешь, давай договоримся, что я с этой минуты не твой работник, а ты — не мой работодатель. Давай закончим эту историю». Она говорит: «Давай!» Ну вот и слава Богу.

Я тогда позвал приятелей, чтобы не быть одному, сидим разговариваем. Вечером звонок, Саша Никитин звонит: «Хизь, привет, как дела?» — «Ничего, дома сижу». — «А что у тебя происходит?» — «Ничего». — «А где Азиза?» — «В Питере». — «Ты знаешь, у тебя там проблема большая...» — «У меня нет никаких проблем». — «Там Талькова то или убили, то ли ранили. То ли драка, никто не знает».

Я звоню организатору знакомой: «Подъезжай туда, такси за мой счет...»

Короче, она через некоторое время звонит: «Талькова убили, «наша» замешана, ее в полицию увезли».

Тут я вдруг понимаю, что нам надо прямо сейчас валить из дома. И говорю всем: «Валим!»

Мы начали лихорадочно собираться, вдруг снова звонок: «Как дела?» — «Да ничего, нормально...» — «Что делаешь?» — «Дома сижу. Гена, это ты?» — я думал, это директор Ромы Жукова. А мне: «Послушай сюда, чурка, мы с вас с живых кожу будем сдирать, вы нашего патриота убили...»

Я говорю: «Ты что, одурел? Что ты несешь? К твоему несчастью, ровно 12 часов я перестал быть директором Азизы. Я в Москве, она в Питере, я не понимаю, что происходит».

Бросаю трубку и говорю: «Ребята, валим все отсюда!» А на выходе из квартиры еще один такой звонок... Один мой приятель говорит: «Я останусь у тебя, мне некуда идти». А мне самому некуда идти, квартира была съемная в Бескудникове.

Я вызвал такси и решил ездить по городу, я же не знаю, что делать. У меня соседка была — квартира-то на 11-м этаже, а мы же молодые, ключи потеряешь, и по балкону от нее лезешь. И я ей сказал: «Присмотри за квартирой, а я буду тебе перезванивать».

Через два часа перезваниваю с автомата, она говорит: «Хизя, у тебя такое творилось! Через полчаса, как ты уехал, вломилось 20 человек, у тебя все квартира побита». А приятель, который там остался, пока дверь выбивали, успел к ней перескочить.

— Вы долго скрывались после гибели Талькова?

- Я месяц шарахался по Москве, мне некуда было деться, потом меня на несколько дней приютил Саша Шинник, продюсер «Комбинации». А потом ныне покойный Рашид, тогда директор Коли Баскова, говорит: «А ты что, в такси живешь?» — «Да, мне некуда деваться». А я боялся даже куда-то пойти в общественное место. И он сказал: «Живи у меня, есть трехкомнатная квартира». Ну, так вот и продержался.

«Я с этой сумкой с деньжищами один должен идти на электричку»

— С Аллегровой криминальных историй не случалось? Бандиты не наезжали?

— У нас был тур с Аллегровой: Кострома, Ярославль, Пенза, Воронеж — 10 концертов за три дня. И в один из вечеров мы сидим, я говорю: «Абрам, возьмите меня вторым директором, мне зарплата не нужна, мне нужен статус».

В общем, стал я работать на нее как концертный директор. И вот мы в туре, а деньги же возили наличными, насобиралась их куча, говорю: «Давайте я полечу в Москву и увезу деньги, что их таскать. Такая сумма!»

И вот, пока идет концерт, я беру ее машину, захожу в отель и, проходя по холлу, вдруг слышу, как администратор на этаже какому-то парню говорит: «Вот он». А мой номер в самом конце коридора, и я понимаю, что что-то не то. И я бегом по коридору, хватаю эту сумку с деньгами, он пытается в лифт со мной попасть, я его не пускаю, слышу, как он бежит по ступенькам вслед за лифтом, я прыгаю в «Волгу» и говорю: «Мчи в аэропорт!»

А что такое тогда аэропорт Пензы? Это вот такое зданьице, оттуда только в «Быково» самолеты летают, а чтобы пройти на регистрацию, надо выйти на улицу, там какие-то боксики как выход на посадку.

Я приезжаю в аэропорт, и через 15 минут 4 человека во главе с этим парнем там рисуются и на меня смотрят, и я понимаю, что дело нечистое. Я захожу в отделение милиции и говорю: «Я такой-то, такая ситуация, проводите меня до выхода. Я заплачу».

В итоге прилетаю в «Быково» ночью, там ни такси, ничего, забытое Богом место. Вышли пассажиры, кого-то встретили, а я с этой сумкой с деньжищами один должен идти на электричку через все «Быково»... Нахожу сторожа: «Есть какой-нибудь водитель?» — «Есть, грузы тут возит». И я называю сумму...

Вот так и катилась наша жизнь. Тогда не смешно было, совершенно все здоровье там и оставлено. Но Ирина Александровна росла, и появились большие Дворцы спорта, а в 91-м был уже «Олимпийский» — 5 концертов за три дня.

— Филипп Киркоров при встрече на вас реагирует так, как будто вы вместе полжизни прожили.

— С Киркоровым мы познакомились, когда я был директором Азизы, а он плыл на теплоходе в очередной телевизионный круиз «Одесса — Сочи — Новороссийск», и в Сочи была стоянка.

Филя пришел в гости, потом я его проводил до порта, а сам полетел в Краснодар к своему другу, а оттуда вместе с ним в Пятигорск к Филиппу на концерт, как гости.

Ну там хиханьки-хаханьки, и мы Золотова вызвали туда — есть такой двойник Пугачевой, с Азориным, это двойник Кузьмина, они работали на пару. И мы им сказали, чтобы они в самолете переоделись, и уже в образе вышли.

Пятигорский театр. Курить нельзя, заходить никуда нельзя, то нельзя, это нельзя. И я вдруг говорю: «Вот сейчас Сама приедет, и вам тут будет!» — «Что, серьезно?» — «Вот увидите. Гримерку готовьте».

Они самовар притащили, варенья навезли... И те приезжают. С кока-колой в руках... Только там крашеная водка. Переполох жутчайший: Пугачева с Кузьминым приехали!

А этот концерт последний, завтра Киркорову надо ехать в Ставрополь, а мне — в Москву. И я втискиваюсь в платье саксофонистки Киркорова, парик, каблуки, лицо прикрываю гвоздиками и по сюжету песни выхожу на сцену. А он должен развернуться к ней. Раз - отводит цветы. А там моя рожа небритая... Он упал на сцену и начинает хохотать, весь зал тоже ржет...

И вдруг на сцену выходят Пугачева и Кузьмин. Зал замирает, а «Пугачева» говорит: «Вот мы с Володей заехали посмотреть, как артист моего театра работает, как вы его любите». Народ: «Алла, Алла!»

После концерта надо же уехать, а мы в машину сесть не можем, такая толпа. С горем пополам втиснулись, это была «Чайка», Филипп говорит: «Что делать? Нам назад в Ставрополь не дают «Чайку».

Золотов говорит: «Сейчас!» Звонит администрации и голосом Пугачевой: «Вы почему артисту моего театра не даете «Чайку»?» — «Да резина лысая». — «Где склад? Завтра поедем, и все будет».

И тут «Пугачева» у нас... уснула и захрапела. Я ее толкаю: «Не спи!» — к гостинице подъехали. Выходим, а у «Пугачевой» вся юбка прожжена.

Говорю: «Алла Борисовна, что, плохо вам?» — «Нормально». И это слышит местный администратор: «Как Пугачева? Я тебя умоляю - завтра банкет в Ессентуках у моей сестры дома, все будет, от икры до помидоров». — «Да филармония машину не дает». — «Я вам сделаю две «Чайки» до Новороссийска».

Я говорю: «Алла Борисовна, нас приглашают на банкет, что вы будете есть?» Она говорит: «Мясо буду. Рвать! Зубами!»

Вдруг звонит Азиза: «Там правда Пугачева?» Я даю трубку Золотову: «Поговори». И два часа Азиза болтает с Пугачевой...

— И что, действительно поехали на банкет и «продали» там Пугачеву?

— На следующий день все наша процессия едет в Минводы провожать меня, и по дороге заезжаем в Ессентуки на этот самый банкет. Нас встречают менты, мигалки, целая улица народу. Я Золотову говорю: «К людям не подходи».

У него очки, парик, шляпа. Мужья трех сестер выстроились встречать, и, похоже, сразу всё поняли, потому что быстренько свалили. А Золотов все время снимает очки, я его пихаю, чтобы надел, а ему в них есть неудобно. Ну и я потом понял, что нас все-таки расшифровали...

Киркоров первый слинял. И мы тоже потом смылись... Приезжаем в Минводы, Филя сам звезда, а тут еще Пугачева да Кузьмин. И все смотрят: кого же они провожают? А они меня провожают. Со мной носились там как с писаной торбой.

Ровно через 10 дней Киркоров и Азиза в одной программе, и Золотов там же посередине. Мы выезжаем из Москвы поездом, а Золотова и Азорина прячем в купе, чтобы Азиза не увидела. И все время нагнетаем, чтобы не выходили.

Приезжаем в Белгород, Азиза репетирует, и вдруг из-за кулис рыжие волосы, шляпа: «Я приехала». Азиза так и села — Алла Борисовна! Потом не хотела со мной разговаривать: «Ты мой директор и не мог сказать, что это не она».

«И вдруг Пугачева заплакала... Такой шок!»

— С самой Пугачевой вы работали?

— Конечно, работал. Были у меня с ней разные случаи. Как-то в Лос-Анджелесе, где мы были с «Песней года», я захожу в номер к Филе, а у него там какие-то две шмотки лежат красивые. Я говорю: «А мне что не купил?» Он: «Да бери».

Перекупаю у него и вечером улетаю в Москву снимать с Аллегровой клип. Только прилетел, вдруг звонок: «Привет. Это я». — «Кто я?» — «Да я, Алла Борисовна. Заедь, ты мне нужен».

Ну, я приезжаю. Сидим, болтаем. И вдруг она говорит: «Хочешь, я поставлю песню, которую вчера записала?» — «Хочу».

Она ставит «Осенние листья», ну, знаешь, «осенние листья шумят и шумят в саду». Сидим, слушаем... И вдруг она заплакала... Такой шок! И ты не понимаешь, как себя вести. Что делать? То ли плакать вместе с ней, то ли утешать, слезы вытирать...

Я сижу, курю. Она говорит: «Не обращай внимания. У меня сегодня годовщина, как мама умерла, это ее любимая песня была. Вот я и записала...»

На этом мы и расстались.

— Звонок Пугачевой был совсем внезапным или она вам раньше оказывала какие-то знаки внимания?

— Раньше она мне через Фила подарила свои знаменитые 13 дисков в той самой фирменной красной коробке — «Лучшие Песни Юбилейная Коллекция». А на ней написала: «Хизри, здесь покоится прах моего многолетнего труда. Послушай и протащись по-новому. Алла Пугачева». Мне Фил коробку передал в Москве, в каком-то аэропорту. А тот звонок, да, совсем был внезапный. Ну, может, как раз Филипп ей рассказал, что мы были в Лос-Анджелесе, что он мне шмотки уступил, а она про меня вспомнила...

— Такая с ее стороны даже, можно сказать, интимность имела какое-то продолжение?

— Я бы не сказал. Иногда она реагировала на меня странно.

Был, например, такой случай. Филипп давал концерты в Санкт-Петербурге, в БКЗ «Октябрьский», было их у него аж 30. В 1998-м он осуществил свой проект «Только один месяц и только для вас» с ежедневными концертами.

А у меня есть традиция — я хожу на концерты к Валерию Леонтьеву и всегда дарю ему 101 розу. И тут Фил звонит мне: «Ко мне все приехали, все поздравили. А ты только к Леонтьеву ездишь со своими розами - а ко мне никогда. Ты же мой друг!»

Я говорю: «Жди». Еду в Питер, бронирую закрытый кабинет в ресторане «Граф Суворов», покупаю 101 розу и отправляюсь в «Октябрьский». Приношу цветы в гримерку, а Филипп говорит: «На сцену вынесешь».

Я ему: «Э, нет. На сцену я только Леонтьеву выношу».

Оставляю ему цветы и иду к Эмме Васильевне Лавринович, директору БКЗ, разговаривать. Ну что я буду мешать человеку перед концертом.

И тут к Эмме Васильевне заходит Пугачева, я немедленно встаю — женщина же вошла. «Здрасьте!» — а она стоит стеной. Ну, я ушел на балкон, смотрю концерт... Вдруг сзади: «Хизя, Хизя!» Оборачиваюсь — Пугачева: «Ты посмотри, как его принимают». — «Ну вижу», — говорю и дальше смотрю.

И вдруг — опа! Пугачева выходит на сцену с моей охапкой роз. Я, конечно, так и прифигел... Ну ладно. После концерта говорю Филе: «Поехали, поужинаем». Он к Алле за согласием: «Хизри приглашает». Она: «Да ну, по этим ресторанам ходить... Дома еды много. Давай лучше он к нам».

Они там дачу снимали. Мы поехали на эту дачу, до утра проболтали, так все было душевно.

— И пошла с Пугачевой любовь-морковь?

— Как же! В том-то и дело... Проходит каких-то два месяца, мы на «Песне года» в «Космосе» идем с Борей Моисеевым узким коридором, а навстречу Пугачева. Мы ей: «Здрасьте».

Она с Борей поздоровалась, а со мной — опять нет. А там толпа народу еще вокруг. В общем, я стою, умылся. Да что же такое, думаю... 

Еще через время Киркорову дают заслуженного России, он мне звонит: «Приезжай, пожалуйста». Я говорю: «Да мне неудобно». — «Ты чего, дурак? Ты же мой друг».

Ну, беру египетские серебряные бокалы в подарок — у меня были на всякий случай припасены, — приезжаю, там Юдашкины, Буйновы... Галкин опять же. Филя из-за Галкина нервничает. И Пугачева там. Я подхожу и говорю ей: «Алла Борисовна, а что вы не здороваетесь?» Она мне: «А ты что, паришься по этому поводу?» — «Да». — «Ну хорошо...»

И снова «Песня года», снова узкий коридор. Пугачева чешет мимо. Потом резко тормозит, возвращается: «Здравствуй, Хизя! Наконец-то твоя душа спокойна?»

— Вы делали Пугачевой концерты?

— Делал, конечно, тоже не обошлось без смешного. У нее был в Кремле прощальный концерт — не вот этот, последний, который к юбилею, а в ходе прощального тура «Сны о любви», это были 2009–2010 годы.

Сидел я сбоку, но в первом ряду, и по ходу концерта... уснул. И вдруг меня пихают: «Не спи, Пугачева идет». Я встряхнулся. Она прошла. И я снова уснул. А она дошла до конца ряда и идет назад. Только меня хотели пнуть, как Алла наклонилась: «Тс-с-с, не будите, пусть поспит».

А потом я ей делаю концерт в Челябинске. Она меня увидела: «А ты что здесь делаешь?» Говорю: «Ну, я концерт-то в Кремле проспал, вот пришел посмотреть». Тут явилась Валя Басовская, моя подруга, самый мощный продюсер на Украине, мы зацепились языками и в итоге весь концерт проболтали... Только он закончился, выскакивает Пугачева: «Ну что, посмотрели? Хорошо было?»

— Почему вы выносите 101 розу на сцену только Валерию Леонтьеву?

— Валерий Яковлевич — чистое золото. Я много работал с Леонтьевым и всегда ездил с ним на гастроли. Мне было по кайфу. Хотя вообще от гастролей мне уже тошнит, но вот с ним ездил всегда

— Сложно с Леонтьевым работать в организационном плане?

- Он сам мегадисциплинированный и от других требует того же. А в остальном — легко. Еще такой же высокоорганизованный — Игорь Крутой. Он тоже очень комфортный артист. Все обязательства выполняет, все интервью, автографы, фотографии — всегда без проблем.

Я вообще страшно счастливый человек, что мне встретились эти люди. Могу позвонить им в любое время суток, если мне надо посоветоваться, если у меня беда. Вот у меня были очень серьезные проблемы со здоровьем... И мне Леонтьев помог и дал денег на лечение.

«Земфира не просто сложная, а мегасложная»

— Вы работали и с противостоящими поп-звездам артистами, например, с Земфирой, что можете про нее сказать?

— С Земфирой, да, работал, три первых тура ей сделал. Земфира не просто сложная, а мегасложная, но она человек, с которым можно идти в разведку. Она всегда за своих, потом будет разбираться, а вначале — бой за своих. Были сложные моменты, но так, чтобы совсем трешово, не было.

Мы старались выполнять все ее требования, у нас был перечень, мы ему и следовали. А вот расстались мы тяжело. Потом где-то пересеклись, Земфира говорит: «Что ты дуешься? Давай дружить заново».

— Почему тяжело расстались?

— Она считала, что если она вот так выкладывается, то и мы должны так же. И мы выкладывались. Но ее последний альбом «Четырнадцать недель тишины» - он был тяжелый. И оттуда начались все проблемы. Был момент, когда Земфира продавалась сложновато...

Ты просто запомни, что всегда есть одна формула: когда все хорошо — это артист, когда все плохо — администратор плохой и мало афиш. Но, тем не менее, она верный человек, Земфира.

— В чем заключается ее верность?

— Вот расскажу просто, чтобы было понятно, какой у нее характер. Это был последний концерт в Ледовом дворце. И там была такая ситуация, когда за три дня билетов было еще много, а в день концерта, в три часа, уже ни одного. И чтобы все предусмотреть, я откладываю 500 билетов в танцпол и 100 випов.

Спрашиваю Земфиру: «Тебе нужны билеты?» — «Нет».

Но, зная ее, я их держу. Потому что в любой момент ей может потребоваться любое их количество. Начало в 19.00, в 19.30 я еще раз спрашиваю: «Тебе нужны билеты?» — «Нет, и мы начинаем».

Ну, я отправляю билеты в кассу, и за 10 минут танцпола нет. Еще немного жду и отдаю в продажу випы, еще десять минут, и их тоже нет.

И вот заканчивается концерт, а это уже такие предновогодние дни стояли, мы организовали стол, подарки какие-то. Мы с моей помощницей Олей сидим на одном краю, Земфира и Настя Калманович — на другом. И вдруг я вижу, как к Земфире подкатывает местный администратор и начинает что-то втирать. Не знаю, что. Может, про те самые билеты, может, про работу напрямую, дескать, зачем вам «эти».

Земфира его слушает, потом вдруг бледнеет и громко так: «Пошел (нецензурно)!»

Встает и говорит: «Хизри, Оля, ребята, я хочу выпить за вас. За то, что вы выдержали меня, мой сложный характер. И я больше ни с кем не хочу работать. Вы — лучшие!» Было очень приятно, даже не стану скрывать.

— С кем еще из больших артистов вы работали?

— В 99-м я ушел от Аллегровой в свободное плавание, работал с фигуристами, помню, говорю сотруднику Ледового театра: «Вот тебе 1000 долларов, найди мне Авербуха».

Приходит вечером Авербух, и мы договорились работать. Ирина Аллегрова и Таня Овсиенко одновременно были — Фигаро тут, Фигаро там.

Делали туры с Вадимом Казаченко, который тоже всегда работает на полную отдачу, до последнего автографа. Всю Украину с ним проехали. Он сам был за рулем... Мне повезло, я практически не работал с проблемными артистами. Азиза до определенной черты была непроблемной, потом этот ее роман все ей испортил. Очень жаль, такую карьеру профукала...

— Вы сегодня не согласились бы снова заняться Азизой?

— Я бы никогда не стал этого делать, она — тяжелый случай сама по себе, в ней это сидит, и уже не вытащить. Она умудрялась со всеми портить отношения, при том что артистка-то она чумовая. Брала публику за шкирку и делала что хотела. Это бешеная энергетика была. Очень жалко...

— Вы расставались и с Аллегровой, на то были конкретные причины?

- В какой-то момент мне надоело директорствовать, надоело жить чьей-то жизнью. Но в 91-м году я сидел на кухне и вдруг понял: пора в Москву, «Олимпийский» хочу делать.

И в итоге к 2018 году Ирина Аллегрова дала там десять концертов. В 2012-м был «Юбилейный концерт», потом в 2015 году снова там же — «Перезагрузка». Потом «Моно» в 2019 году — 17 800 зрителей. Но вот очередные юбилейные концерты с 2022 года из-за пандемии перенесем на 2023 год.

— Вы человек, который привел на российскую сцену Димаша, как это получилось?

— Я безумно люблю лазить по ночам в Интернете, и напоролся на этого парня с чудным голосом. И начал ходить по влиятельным людям: «Возьмите!» — хотя сам я в этот момент был занят Ларой Фабиан. Но никто не горел...

И вот я пересылаю материал по Димашу Игорю Крутому, а он говорит: «Давай».

Мы встречаемся: я, Игорь Крутой и папа Димаша — договариваемся о сотрудничестве. Потом отсняли его на «Субботнем вечере», на концерте в честь Дня милиции, и это уже оказалось как взрыв.

Потом в «Песне года», затем ставим на закрытие «Новой волны». И билеты продаются.

Решаю делать Кремль. Меня отговаривают: «Давай Театр оперетты». Я говорю: «Вы что, дураки? Давайте Кремль!»

Накануне начала продаж спрашиваю у Крутого: «А что мы вообще будем показывать? Ты структуру концерта понимаешь?» — «Нет». — «И я нет, но давай на судьбу».

И вот 17 декабря, в день продаж, я жду вечера, приходит Олег Рыжов, он занимался продажей билетов, с опущенной головой: «Мне кассу сломали, и сервера не справились...» Ну что, надо второй концерт делать. Иду к Петру Михайловичу Шаболтаю, просить еще вечер. Он говорит: «Не могу, все занято».

Но все-таки договариваемся, кого-то двигаем... И за неделю был продан второй концерт. В итоге его тур с Крутым прошел на ура — 101 концерт. Это был бум.

— Какой у Димаша характер?

- Он среди молодых — просто уникум, такая самодисциплина. И он — человек без райдера. Конечно, мы его на «Жигулях» не возим и в третьесортных гостиницах не селим, но чтобы какие претензии... Никогда никаких. И у него такая прекрасная семья - я был у него в гостях, со мной там носились как с самым дорогим человеком. А я так от этого отвык...

— Помнится, вы делали творческий вечер Владимира Евзерова в Кремле, шикарное было действо! Сегодня это реально повторить?

— У одного только Валерия Леонтьева в репертуаре 40 песен Евзерова, он один дает согласие — и сразу «да». Хоть Кремль, хоть любой тур — я берусь.

— Кого-то сегодня реально раскрутить с нуля?

- Нет. Должен быть уже готовый артист. Да и пандемия практически уничтожила индустрию.

Источник: www.mk.ru

Последние записи - Культура

самые читаемые новости

#Культура

- Я и до личной встречи с Инной Чуриковой всегда считал ее актрисой номер 1, которой Господь подарил из ряда вон выходящее дарование, способность быть проводницей самых высоких энергий божественных.
подробнее...

Она была незвездной звездой «Ленкома», имела немало международных наград за роли в кино, какие многим и не снились. При этом скромно, с достоинством несла венец всенародной любви и выдающейся актрисы.
подробнее...

Об этом «МК» сообщил буквально за пару дней до смерти Чуриковой руководитель «Ленкома» Марк Варшавер. Не исключено, что ухудшение здоровья Инны Михайловны было связано с вызванными болезнью
подробнее...

– Вахтанг скончался ровно час тому назад, – вздыхает Нана. – Он был на диализе последние десять лет уже. Видимо, окончательно ресурсы его организма закончились. Он умер в реанимации. Врачи сделали все
подробнее...

– Буба был потрясающим рассказчиком. Он так интересно рассказывал, а это говорит очень о многом. Во-первых, что он талантлив, во-вторых, что он умен. Сидеть с ним за столом – это просто удовольствие.
подробнее...

– Шок, потому что ещё позавчера Буба в больнице говорил обо мне моему товарищу, рассказывал как мы жили. И я собирался его навестить на следующей неделе. Это близкий мне человек. Я его знал с детства.
подробнее...

Звезды шоу-бизнеса скорбят из-за смерти Вахтанга Кикабидзе. Актер скончался сегодня на 85-м году жизни. Певица Ольга Зарубина считает: на уход Кикадбизе повлияла трагедия, которая случилась в его
подробнее...

Народная артистка СССР Инна Чурикова, скончавшаяся в субботу в возрасте 79 лет, в последний год была прикована к постели из-за новообразований в головном мозге, сообщает сайт KP.RU.Как отмечается, у
подробнее...

15:49 Похороны завершены. Могила утопает в цветах, вокруг - около двух десятков венков.15:45 Сейчас на кладбище читают стихи. Также прочли молитву.15:38 Могилу завалили цветами. Глеб Панфилов попросил
подробнее...

Впрочем, никаких скандалов или сплетен в СССР вокруг кинодивы не было, ее просто боготворили за красоту. Здесь она завела немало друзей — среди политиков, космонавтов, художников и поэтов.— Были
подробнее...

Инна Чурикова — тот счастливый случай, то исключение, когда Бог дал всего, отсыпал горкой немерено, и она все это в себе несла, ничего не пролила, все отдавала своему Зрителю. Есть актрисы, у которых
подробнее...

Для тех, кто не в теме: «Кабачок «13 стульев» — такой же хит советского телевидения, как сегодня, ну скажем, КВН или «Голос» на федеральных каналах. Во всяком случае, как только раз в неделю с
подробнее...

Зарубежным артистам (читай: российским) никто не запретит выступать в Бишкеке под фонограмму, как привычно многим из них. Традиции скачек под «фанеру» на нашей сцене сильны и, не побоюсь этого слова,
подробнее...

Обыкновенную блоху (Aphaniptera скачущая) в силу микроскопических размеров еще надо поискать. И театр с таким названием тоже просто так в Петербурге не сыщешь: ни указателя, ни вывески, ни адреса на
подробнее...

Фото со съемок для поклонников шоу выглядят весьма интригующе. Кэрри Брэдшоу (Сара Джессика Паркер) дефилирует по Манхэттену, держа за руку своего дважды бывшего Эйдона Шоу (Джон Корбетт). Видимо, все
подробнее...

Игровой проект начинается в библиотеке, одна из стен которой представляет собой огромный экран, а остальные заполнены книгами. Этот интерактивный павильон о мечтах – писателей-фантастов и ученых. На
подробнее...

«Космос» родился из экспериментального проекта «АРТХАБ», запущенного ради поиска новых имен в драматургии и режиссуре в МХТ им. Чехова. За десять дней режиссер, прежде не работавший на его сцене,
подробнее...

- Какие у Шорохова были внутренние причины ухода на фронт, делился ли он планами с вами? Когда стало понятно, что он примет такое решение?– У каждого свои мотивации. Алексей волонтерил с 2015 года. И
подробнее...