Святки в романе «Война и мир», которую разместили в одном из филиалов — на ВДНХ, павильоне, посвященном главному произведению яснополянского гения. Корреспондент «МК» побывал там в первые дни наступившего 2026-го года, чтобы увидеть и основную часть экспозиции, и периодически заменяемую, как слайды в фильмоскопе.
И здесь нужно заметить, что пространство для временных выставок располагается под светящимся шаром, являющимся смысловым ядром «Оживших страниц». На него видеоарт, включающий образ Великой кометы 1812 года, и «нарезку» философских цитат из «Войны и мира».
Например, известную «атомарную» сентенцию, принадлежащую перу классика:
- Как солнце и каждый атом эфира есть шар, законченный в самом себе и вместе с тем только атом недоступного человеку по огромности целого, — так и каждая личность носит в самой себе свои цели и между тем носит их для того, чтобы служить недоступным человеку целям общим...
А также цитату об удивительном глобусе, показанном юному Пьеру Безухову его учителем в Швейцарии, ставшем для Льва Николаевича символом социальных связей, действующих внутри человечества:
- Глобус этот был живой, колеблющийся шар, не имеющий размеров. Вся поверхность шара состояла из капель, плотно сжатых между собой. И капли эти все двигались, перемещались и то сливались из нескольких в одну, то из одной разделялись на многие. Каждая капля стремилась разлиться, захватить наибольшее пространство, но другие, стремясь к тому же, сжимали ее, иногда уничтожали, иногда сливались с нею…
На цитатах из романа и иллюстрациях к нему построена, конечно же, и временная святочная выставка, малая по объему, как все проекты такого формата. Помимо подборки дореволюционных открыток с рождественской елью, волком, смотрящим в окно залитого светом дома, мальчиками и девочками с салазками, котятами и прочей милотой, на ней представлены картинки к отдельным главам и сценам романа.
Скажем, «Поездка Ростовых на святках к Мелюковым» дана в виде репродукции с акварели Николая Каразина, сопровожденной текстом:
- Наташа первая дала тон святочного веселья, и это веселье, отражаясь от одного к другому, все более и более усиливалось и дошло до высшей степени в то время, когда все вышли на мороз и, переговариваясь, перекликаясь, смеясь и крича, расселись в сани.
А сцена появления ряженых у Ростовых передана акварелью графика Александра Апсита и пояснением, к какой части книги она относится:
- Через полчаса в зале между другими ряжеными появилась еще старая барыня в фижмах — это был Николай. Турчанка был Петя. Паяс — это был Диммлер, гусар — Наташа и черкес — Соня, с нарисованными пробочными усами и бровями.
Какой была зима в России XIX века тоже несложно себе вообразить -благодаря пейзажу Мартынова и описанию от Льва Николаевича:
- Пришли святки, и, кроме парадной обедни, кроме торжественных и скучных поздравлений соседей и дворовых, кроме надетых на всех новых платьев, не было ничего особенного, ознаменовывающего святки, а в безветренном двадцатиградусном морозе, в ярком, ослепляющем солнце днем и в звездном зимнем свете ночью чувствовалась потребность какого-нибудь ознаменования этого времени…
Наконец, давшую имя выставке цитату о Натальи Ростовой мы находим на листе с правками рукой Толстого, правда, это копия – подлинники рукописей классика находятся в спецхранилище и увидеть их вживую можно не чаще, чем комету на небе:
— Нет, постой, ах, какая ты смешная! — сказал Николай, всё всматриваясь в нее и в сестре тоже находя что-то новое, необыкновенное и обворожительно-нежное, чего он прежде не видал в ней. — Наташа, что-то волшебное. А?
Наташа была обворожительной – здесь мы поверили Толстому на слово, но на выставке есть ее портрет, созданный Ниной Князевской в годы Великой Отечественной. У Нины Аркадьевны Наташа совсем не похожа на образ, воплощенный на экране Людмилой Савельевой, но юная героиня в такой же степени очаровательна.
«Открыточный» волк, кстати, в павильоне был замечен еще раз - в основной экспозиции есть чучело зверя, книжного собрата которого преследовали Ростовы в эпизоде об охоте в Отрадненском лесу.
