Вообще, в 99% случаев, когда слышишь «джазовая версия классического произведения», понимаешь: сейчас тебе дадут послушать какую-нибудь безвкусную дичь, а композитору влепят пощечину. Но этот один процент…
Музыка «Щелкунчика» прекрасна сама по себе, даже без театрального представления, и для того, чтобы внутри зажегся праздничный огонек радости, достаточно ее послушать. К тому же балет — искусство не для каждого, а потому сюита — хорошая альтернатива для тех, кому балет не близок, а музыка Чайковского все же греет душу. Композитор, кстати, сочинял ее параллельно с одноименным балетом. Сюиту с музыкой к сценическому (а также к кино) произведению собирают часто, чтобы подарить сочинению не только театральную жизнь, но и увеличить частотность ее исполнения за счет оркестровых концертов — блестящий маркетинговый ход, кстати.
Джазовая звезда прошлого века Дюк Эллингтон и его коллега по перу Билли Стрейхорн взяли за основу сочинение Петра Чайковского и сделали джазовую версию сюиты «Щелкунчик», однако переименовали все части, кроме первой, «Увертюры». Так, вместо «Танца феи Драже» получился «Танец сахарной вишенки в роме», а вместо Марша — «Бригада арахисовой карамели». Музыкально сделано с уважением к первоисточнику, но с джазовой перчинкой, которая раскрыла музыку Чайковского с другой стороны и рассказала сказочную историю такой, какой бы она была, если бы разворачивалась где-нибудь в середине прошлого столетия в большом городе, который по вечерам разгорается тысячами огоньков и фонарей, а в каждом доме зажигают уже не камин, как это было во времена Петра Ильича, а обычный свет и гирлянды на елке, в чем тоже есть своя прелесть и уют.
Как музыкальные театры, Большой джазовый оркестр Петра Востокова тоже взял себе за традицию исполнять «Щелкунчика» в праздничные дни. В «Версиях», потому что помимо сюиты Эллингтона—Стрейхорна БДО исполняет и интерпретацию Дэвида Бергера, современного джазового музыканта и композитора.
— Мы считаем, что праздники не только заканчиваются, но даже не начинаются без исполнения этой музыки, — сказал перед началом концерта Петр Востоков. Концерт, кстати, пришелся на последний день длинных праздничных выходных, так что в некотором смысле гости Клуба Алексея Козлова в тот вечер запрыгнули в последний уходящий вагон поезда и все же поставили галочку в списке обязательной новогодней программы возле пункта «послушать «Щелкунчика».
Стоит отметить, что БДО исполнил сюиту Эллингтона—Стрейхорна с оригинальными названиями номеров, какие им дал сам Петр Чайковский, в общем, историческую и культурную справедливость восстановили.
Но еще больше впечатлила вторая сюита, работа Дэвида Бергера, которая называется «Гарлемский Щелкунчик», написана она была в 1990-е годы. В нее вошли номера не из оркестровой сюиты Чайковского, а мелодии, которые звучат только в балете. Названия номеров композитор тоже изменил. Например, «Вальс снежинок» стал «Игрой в снежки», как пошутил Петр Востоков, «Дэвид решил поступить с этими нежными снежинками не очень хорошо, скомкал их в снежки». Если первая сюита состояла в основном из «шлягеров», легко узнаваемых тем, которые ушли в народ и стали рингтонами звонков телефонов, озвучивают рекламу и живут свою лучшую медийную жизнь, то Бергер работал с менее популярной музыкой из балета, и тем интереснее, ведь и по стилю, и по музыкальной мысли «Щелкунчик» Бергера приоткрыл для нас еще одну грань этой музыки, продемонстрировав, что откуда на нее ни смотри, из XIX века, из 1960-х или из 1990-х, она всегда дарит ощущение сказки, настоящего праздника. А в сочетании с творением Эллингтона—Стрейхорна слушатели получили богатый калейдоскоп номеров и все же послушали не только сюиту, но и балет, получается.
