Вся жизнь Заманского делится на «рано» и «поздно». Он рано потерял мать и рано пошел на фронт — ему не было и 18. Потом сидел, по счастью не так долго, как мог бы. А дальше все было поздно. Поздно поступил в Школу-студию МХАТ, считался стариком. К Пушкину пришел только в 30 лет, прочитав «Капитанскую дочку», а ведь именно Пушкин, по признанию актера, наше «солнце русской поэзии», с другими классиками привел его к богу. В кино Заманский тоже пришел поздно, но все успел. И вдруг внезапно для окружающих, но не для себя, оставил актерское дело.
А за плечами были фильмы и роли, о которых другим и не мечтать: «Каток и скрипка», «Солярис» и «Сталкер» Андрея Тарковского (в двух последних работал голосом, за кадром), «Проверка на дорогах» Алексея Германа, «Трясина» Григория Чухрая, «Вечный зов» Владимира Краснопольского и Валерия Ускова, «Бег» Александра Алова и Владимира Наумова, «Единственная…» Иосифа Хейфица, «Скорбное бесчувствие» и «Дни затмения» Александра Сокурова, «Завтра была война» Юрия Кары, «Вылет задерживается» Леонида Марягина.
Кинорежиссер Жан-Люк Годар тоже на склоне лет покинул Францию, уехал в небольшой швейцарский городок, откуда родом его мать. Иногда его можно было встретить на улице, и многие поклонники специально ехали туда, чтобы увидеть своего кумира хотя бы издали. Иногда Годар отправлял большому миру, Каннскому кинофестивалю послание или новый фильм, словно с небес, и мир прислушивался к каждому его слову.
Владимир Заманский стал почетным гражданином Мурома, но это, скорее, важно уже не ему, а его новым землякам и начальству, чтобы было чем гордиться.
«Мы не жалеем, что живем не в Москве. Рядом храм, четыре монастыря»
Крестился Заманский в 49 лет вслед за женой, и теперь вера наполняет его жизнь смыслом. Неизвестно, как сейчас, но в 95 лет Владимир Петрович посещал собор Вознесения Господня, жемчужину Мурома. Тогда он на связь уже не выходил, общался по телефону только с близкими. Удалось в прошлый его юбилей поговорить с его женой Натальей Климовой. Она моложе мужа на 12 лет и тоже окончила Школу-студию МХАТ, работала в театре «Современник», сыграла в кино Снежную королеву в одноименном советском фильме, Весну в «Снегурочке», Хозяйку Медной горы в «Сказах Уральских гор». Они поженились в 1962 году, ютились в складском помещении в театре. Ничего у них не было, кроме подушки, простыни да одеяла.
Пять лет назад Наталья Ивановна рассказала про их житье-бытье: «Мы не жалуемся. Возраст есть возраст. Смириться надо. Мы не жалеем, что живем не в Москве, и удивляемся, что Господь помог нам так изменить жизнь. Очень нам здесь хорошо. Рядом храм, четыре монастыря, в небольшом городе жизнь совершенно другая, не такая, как в Москве, где нам когда-то было хорошо. А в Муроме от нашего дома до храма 15–20 шагов. Владимиру Петровичу уже трудно ходить. За нами приезжают наши друзья, отвозят в Воскресенский монастырь. Там матушка замечательная, очень любит Владимира Петровича. Он еще ходит, хотя на второй этаж уже не поднимается, живет на первом этаже. К Володе здесь относятся очень хорошо. Я вообще считаю, что все это нам Господь даровал. Нас в Москву не тянет, хотя я там родилась. Господь управляет нашей жизнью».
Владимир Заманский родился в Кременчуге Полтавской области. После того как его мама погибла в начале войны, когда город взяли немцы, он с сестрой мамы отправился в эвакуацию в Узбекистан. Страдал там от того, что идет война, а он в тылу. Прибавил лишний год и пошел проситься на фронт. Ему тогда не было и 18.
В призывной комиссии сказали, что из-за плохого зрения он не может быть разведчиком. И тут Заманский заплакал так, что все опешили и направили его в школу радистов. В 1944-м он оказался в действующей армии на Белорусском направлении. Войну прошел рядовым, получил ранение в голову, награжден медалью «За отвагу» и орденом Отечественной войны II степени.
После войны была страшная беда — драка, в которой пострадал командир взвода, в котором Заманский продолжал служить и в мирное время. Трибунал приговорил его к девяти годам лишения свободы в числе других сослуживцев. В 1954-м, уже после смерти Сталина, он попал под амнистию, отсидел более трех лет.
С такой биографией пришел поступать в Школу-студию МХАТ. Очень хотел быть артистом. Мог бы соврать, что-то скрыть — и взяли бы. А он честно изложил все как есть. Уехал в Харьков, написал письмо в Москву, и его взяли вольнослушателем без стипендии. Скитался в Москве, не имея своего угла. Работал в «Современнике», но чувствовал невостребованность. Эпизодами довольствоваться не хотел. Но эти годы считает важными, хотя бы потому, что рядом работали выдающиеся артисты Евгений Евстигнеев и Олег Даль, которых и теперь продолжает особенно ценить.
«Никто не должен был усомниться, что говорит Банионис»
Одной из его ранних работ в кино стала маленькая картина «Каток и скрипка» начинающего Андрея Тарковского, вышедшая в 1960-м. Многие, кто работал с Тарковским, приходили к вере, хотя религиозным его самого назвать нельзя; и тому есть свидетели. Люди меняли свои судьбы даже после единственной встречи с ним. Владимир Петрович тоже считает, что Тарковский шел к богу.
«Стыд — чувство, которое спасет человечество», — говорит в «Солярисе» Заманский от лица Криса Кельвина, которого сыграл литовский актер Донатас Банионис.
Киновед и исследователь творчества Андрея Тарковского Ольга Суркова, хорошо его знавшая, рассказала «МК» об этой работе: «Тарковский был против привычной актерской игры. У него была своя специфика работы. Он требовал от актера быть самим собой в предлагаемых обстоятельствах, добивался органики существования в моменте.
В «Солярисе» пришлось озвучивать эстонского актера Юри Ярвета и литовца Донатаса Баниониса, говоривших на русском языке с акцентом. Ярвет особенно смешно говорил по-русски. Тарковский тщательно подыскивал актера, голосом которого мог бы заговорить его главный герой Крис Кельвин — так заговорить, чтобы две органики совпали: актера в кадре и актера за кадром. Задача осложнялась еще и тем, что с Банионисом Тарковский трудно работал, преодолевая его театральность, были сомнения на его счет, но в результате роль Криса Кельвина получилась органичной.
О тщательности работы свидетельствует то, как Анатолий Солоницын озвучивал сам себя в картине. Он месяц молчал, укрывал шею шарфом, чтобы достичь нужного результата. А Заманскому предстояло еще и слиться с другим актером воедино, работать так, чтобы никто не усомнился в том, что это говорит Банионис, а не кто-то другой. Господь одарил Заманского поразительной естественностью и редким голосом, который и звучит в картине, пусть и за кадром».
Главной своей ролью Заманский считает Лазарева в «Проверке на дорогах» Алексея Германа, где ему удалось сокровенно высказаться. В ней отозвалась вся его прошлая жизнь. А сыграл он бывшего младшего сержанта Красной армии, сдавшегося немцам в плен. Вопросов у чиновников было много, и фильм, снятый в 1971 году, лег на полку до 1988-го. Только тогда Заманскому присвоили звание народного артиста РФ, выдали Госпремию.
Что-то символическое было в роли Георгия Победоносца
Последние его работы в кино — «Ботанический сад» Владимира Гостюхина 1997 года, «О Тебе радуется» о русских иконописцах, снятый при содействии Троице-Сергиевой Лавры, и сюрреалистические «Сто дней до приказа» Хуссейна Эркенова 1990 года по одноименной повести Юрия Полякова о службе в армии и неуставных отношениях.
В титрах Владимир Заманский указан первым, хотя появляется в роли Неизвестного на считаные минуты. Как вспышка — прозрачные глаза, устремленный вдаль взгляд, потом спина и вновь одухотворенное, неземное лицо, словно святой перед нами.
Для Олега Василькова, сыгравшего в «Ста днях до приказа» рядового, это был дебют. Теперь он виртуозный, глубокий артист. Только что киноведы и кинокритики присудили ему «Белого слона» за роль в фильме «Ветер» Сергея Члиянца. А тогда он был совсем юный, неопытный, чуть старше Заманского, пришедшего в 1943 году проситься на фронт. Герой Василькова несет армейскую службу в небольшом городке, широко открытыми глазами смотрит на происходящее. Такое кино можно было снять только в 1990-е.
Мы поговорили с Олегом Васильковым о его встрече с Владимиром Заманским.
— 100 лет! Вот это да! То есть я уже старше, чем Владимир Петрович был во время съемок. Шучу, конечно. Ему, наверное, было 64 года.
Я был у него в гостях вместе с режиссером. Они в основном общались. Подробностей уже вспомнить не могу, поскольку давно это было. Если память мне не изменяет, Владимир Заманский жил тогда в высотке на Котельнической набережной. Он мне книгу Пушкина подарил, синюю, небольшую, и даже подписал. Мне тогда было 19 лет. Подробностей уже вспомнить не могу, но ощущение осталось как о чудесном, добрейшем человеке. Немудрено, что стал он к Творцу поближе. Он и тогда уже какие-то подобные разговоры вел. Вы фильм помните? Заманский и роль там сыграл, связанную с этим. Я не особенно хорошо отношусь к фильму «Сто дней до приказа». Тогда мода была на такое кино. Режиссера куда-то «ушатнуло». Но и тогда все было вокруг веры. Сложно сказать, кого там Владимир Заманский играл. Что-то символическое было в его роли. Он там чуть ли не Георгий Победоносец.
— Довелось вам о чем-то поговорить?
— Вы помните, что с вами было тридцать шесть лет назад? Вот и я не помню, но осталось ощущение доброты. У нас там и роли-то какие! Мы же не шесть месяцев в тундре вместе провели. Заманский на пару дней, наверное, приезжал. А я и артистом-то еще не был. Смотрел на все и не понимал, что происходит. И на самом ли деле происходит.
— Уже и людей мало осталось, кто с Владимиром Петровичем работал…
— Так только он и дожил до ста. Тут до 60 догрести бы. Мне скоро 56 лет. Он очень бережный и аккуратный к окружающим человек. Относился к каждому как родная мать. Дай бог ему здоровья. Если вам доведется с ним поговорить, передайте от меня привет.
