История создания атомной бомбы уже неоднократно вдохновляла сценаристов. В «Берлинской жаре» научный героизм советских ядерщиков во главе с Курчатовым щедро разбавлен шпионским детективом под соусом мелодрамы. В основе сюжета большое интеллектуальное противостояние в разгар Второй мировой войны. Немецкие ученые изрядно продвинулись в разработке атомной бомбы, в то время как в СССР все исследования подобного толка были прекращены в 1941 году. И пока советские ядерщики пытаются нагнать упущенное, агент Москвы в Берлине ищет возможность получить вражеские научные секреты.
«Берлинская жара» из тех сериалов, что напоминают весьма ядреный коктейль. Действие постоянно скачет по годам и странам. Курс ядерной физики для чайников явно сложноват, диалоги иногда наполнены каким-то потешным и очень сериальным пафосом. Еще есть попытки превратить Петербург в Берлин, но больше всего удивляют регулярно появляющиеся в кадре исторические персонажи. Уж слишком они нарядные.
Гитлера показывают в полумраке, высвечивая лишь фрагменты лица, а Сталин с темными, как будто напомаженными усами напоминает персонажа из гротескной театральной постановки. Все это, конечно, можно списать на арт-эксперимент или оригинальное режиссерское видение. Почему бы в конце концов не налить красок туда, где с ними обычно пытаются не переборщить.
Все немного сложнее с персонажами, ставшими частью народного фольклора благодаря «Семнадцати мгновениям весны». Вполне возможно, что из Виталия Кищенко получился вполне себе Мюллер, а Алексей Филимонов неплохо справился с ролью Шелленберга. Но тем, кто видел в этих ролях Броневого и Табакова, будет сложно отделаться от ощущения пародийного капустника. Вот Андрей Мерзликин, старательно загримированный под Гиммлера, двигает Гитлеру секретную папку, вокруг которой нагнетаются такие страсти, словно внутри священный Грааль. За столом фашистская элита, и все это подается как эпизод из шпионского нуара, но почему-то напоминает сцену из «Большой разницы».
Куда больше повезло с персонажем Геле Месхи, который играет берлинского эмиссара советской разведки. Некоторые ассоциации с молодым Тихоновым, наверное, есть, что ничуть не раздражает, потому что Штирлицем героя Месхи благо не назвали. Роли Курчатова и немецкого физика Вернера Гейзенберга играют, соответственно, Даниил Страхов и Кирилл Кяро. Вот здесь обошлось без пародийного шлейфа, потому как и Страхову, и Кяро удалось передать прежде всего гениальность ученых, поставивших мир на грань ядерного безумия.
Сейчас у снимающих исторические проекты режиссеров и продюсеров во многом развязаны руки. Они могут с занудной точностью воспроизводить детали и исторические факты или снять современный боевик среди нарисованных под старину декораций. Не так уж важен стиль или используемые технические приемы, если придуманы внятные герои и интересная интрига.
В «Берлинской жаре» есть сюжет, за которым непросто, но в целом можно угнаться, есть звезды, иногда в неожиданных для себя ролях, и, безусловно, прослеживается свой, хотя и вызывающий вопросы визуальный стиль. Далеко не ко всем персонажам можно относиться более-менее серьезно, но не исключено, что где-то здесь спрятана комедия, о которой создатели ничего не сказали.
Для расширения кругозора после «Берлинской жары» можно посмотреть «Министерство неджентльменских дел» Гая Ричи и «Оппенгеймера» Кристофера Нолана. Оба фильма азартно ругали, но в каждом из них есть намек на то, как еще можно показать шпионов и ядерщиков.
