Он же был суперзвездой театра и кино второй половины 70-х — начала 80-х. И нуждались в нем многие режиссеры, большие и великие, от Рязанова до старшего Тодоровского. Абсолютно органичный, вживающийся, примеряющий на себя практически любую роль, он в творчестве как тот кот, всегда гуляющий сам по себе. Спорил с мэтрами, отстаивал себя, свое понимание роли в высоком смысле. Но востребованность была абсолютная что в кино, что в театре. В театре — у самого Марка Захарова в «Ленкоме», где чуть ли не сразу после прихода вышел в премьеры, молодой да ранний. Да и сам Захаров его ценил, выдвигал, давал развернуться по полной. Ну а дальше тот самый характер, с которым сам Проскурин не в силах был совладать, вторая натура. Ну и еще дисциплина нередко подводила, чего уж скрывать. Главный уволил артиста из «Ленкома» в 88-м, а там перестройка, кино загнулось, заглохло. И звезда его закатилась, даже забывать стали.
Потом тяжелая автокатастрофа, опять несколько лет без работы. Но он выжил, вышел, выкарабкался. Я смотрю на его фильмографию 90-х — нулевых, там много ролей на самом деле. Но сыграно и забыто, гонорар получен, и до свидания. А ведь тогда, в советские времена, буквально каждая его роль, представление, игра отзывалась, оставалась в памяти с тем самым послевкусием. И «Жестокий романс», и «Военно-полевой роман», и «Однажды двадцать лет спустя», и «Выйти замуж за капитана»… Ну и «Большая перемена», конечно, с чего он начинал: «Ходишь-ходишь в школу, а потом — бац! — и вторая смена», тот самый Генка Ляпишев.
Только что посмотрел его «Линию жизни» на «Культуре», запись незадолго перед смертью. Какой удивительный, чуткий, чувствительный, так сложно думающий, мыслящий человек!
На ТВ остаются лучшие моменты жизни, то, чем можно гордиться. И мы любим их за это. Для нас они живые. Вечно живые.
