- Когда вы познакомились, как стали вместе работать?
- Я пришла в театр в 2005 году, можно сказать, случайно. Посмотрела несколько спектаклей, была очень впечатлена и попросилась к нему. Театр тогда только месяца три, как открылся на проспекте Ленина. И Николай Владимирович меня взял.
- Каким он запомнился в ту первую встречу?
- Помню, что ходил такой большой, высокий человек, который оказался абсолютно простым добрым, теплым, настоящим.
- Он про вас всегда очень хорошо говорил, гордился, что такая артистка у него в театре работает. Вы ощущали эту теплоту, или Коляда вас в строгости держал?
- Мне кажется, он всех нас любил, хотя мог рассердиться, чему-то поучить, но все это было через любовь. Мы иногда не видим себя со стороны, не замечаем многого. Возможно, в какой-то момент могло что-то задеть, но он был мудрым. Просто надо было сесть и задуматься, почему так происходит.
- Казалось бы, Коляда – это человек-праздник, всегда вокруг него какая-то ярмарка, так весело и ярко. А он все печальнее становился с годами. Вы чувствовали в нем одиночество и отчаяние?
- Конечно, все это было. Сложно ему было. Приходилось чего-то добиваться, куда-то ходить, чтобы театр мог существовать. Ему мало кто помогал. Столько сил он вкладывал в театр, радовался за него, сердцем жил. Всю свою любовь вкладывал в артистов. На всю жизнь энергии не хватит.
- Театр был для него всем, делом жизни, домом.
- Вся его жизнь - в его книгах, пьесах, прозе, спектаклях, которые, я думаю, еще будут играть. Я не знаю другого такого человека, который бы так любил театр и вкладывал в него все силы, всю свою жизнь.
- В последний год что-то изменилось в работе, отношении к жизни? Он же не очень хорошо себя чувствовал.
- Не могу сказать, что что-то изменилось. Он всегда репетировал весело и легко. А что было наедине с собой, мы не знаем, хотя он откровенно говорил об этом в интервью.
- Каким был метод его работы? У него же необычный театр, не такой, как у всех. Он же и сам был артистом.
- Я вообще не знаю более адекватного и простого режиссёра, искреннего и честного. С ним всегда было очень легко. Мы просто играли. Наверное, эта его лёгкость, искренность, простота передавалась и нам. Это же всё было от души, и от души к душе передавалось. Слава богу, что все это он передал нам.
- Николай позволял вам импровизации, своеволие, или же надо было делать все только так, как он хотел?
- Конечно, мы импровизировали, а он нас направлял. В целом он создавал такой мир, в который ты органично вписываешься, можешь в нем существовать. Такое редко где вижу. Эта атмосфера очень важна в театре, и он умел ее создавать.
- Вы сыграли такие роли, о которых любая актриса может только мечтать. Распределение ролей всякий раз было неожиданностью или были предварительные разговоры?
- Как-то все так сложилось и сложилось. Я не задумывалась об этом. Кто на какие роли попадал, тот просто и выполнял свою работу, неважно массовка это, второстепенная или главная роль. Это всё было неважно в той атмосфере, в которой происходило.
- Совсем недавно вы уши из театра. Коляда на вас рассердился?
- Я ушла по семейным обстоятельствам. Естественно, это для него было неприятно, больно. Да и мне самой тоже было тяжело. Все-таки я 20 лет проработала в театре и очень благодарна Николаю Владимировичу за все. Он из меня сделал актрису.
- В кино он вас легко отпускал?
- Не могу сказать, что были какие-то проблемы, хотя он иногда мог на этот счет поприкалываться. Наоборот, съемки в кино тоже работали на имидж театра, и он это прекрасно понимал.
- Как теперь театр будет жить без него?
- Сложно сказать. Я считаю, что в такой момент лучше, наверное, побыть в тишине, поблагодарить человека за то, что он сделал. Думаю, что в каждом из нас он останется живым. Надо, наверное, подумать о своей жизни, о том, что ты сам сделал для других. Николай Владимирович очень многое делал для других. Сколько драматургов благодаря ему состоялись. И для города он очень много сделал. Таких людей поискать.
