— День рок-н-ролла у нас не то, чтобы широко отмечается. Группа «Мистер-Твистер» когда-нибудь играла концерты в честь этого праздника?
— Было несколько раз. Но это действительно не большое торжество. Скорее еще один повод собраться для тусовки поклонников стиля.
— В СССР у рок-н-ролла была не самая простая судьба. Но и в Америке, где родился этот стиль, первым рокерам далеко не все были рады…
— Билл Хейли и другие рокеры прилично огребли в свое время. И здесь Америка и Советский Союз в чем-то были похожи. У нас рок-н-ролл называли тлетворным влиянием запада, а там — негритянско-еврейско-большевистским заговором против американской молодежи. Известно, что под личным руководством Джона Эдгара Гувера, в то время директора ФБР, велась компании по дискредитации рок-музыкантов. Рок тогда воспринимали как серьезную угрозу американскому обществу. Эта музыка ломала многие религиозные табу и испытывал на прочность расовую сегрегацию. Так что рокерам там были не особо рады.
— Но в итоге, как это и бывает при капитализме, победили деньги. Рок-музыка стала приносить приличные доходы, и ей заинтересовался большой бизнес…
— Который ее и погубил. Элвис и многие другие ребята начинали с местных маленьких студий типа Sun Records. Туда мог зайти любой пацан или группа, за небольшую денежку записаться и нарезать диски, а потом можно было отнести их на городскую радиостанцию. По большому счету местная самодеятельность, но довольно удобный способ о себе заявить. Но только на рок обратили внимание мейджоры, крупные фирмы грамзаписи, эта музыка, можно сказать, и сдохла. Уже в конце пятидесятых у них начали появляться Юры Шатуновы и Ромы Жуковы, то есть продюсерские проекты с попсовыми ребятишками для максимально широкой аудитории. А первопроходцев стиля сразу отодвинули.
— Однако тот же рокабилли оказался весьма живучим. На стыке девяностых и нулевых появились группы вроде Black Keys или White Stripes, которые были явно вдохновлены рок-н-ролльным ретро. Тебя это удивило?
— Нисколько. Такой интерес к рокабилли показывает насколько сильный у этой музыки потенциал. У нас иногда принято считать, что история рок-н-ролла началась с The Beatles. Хотя за десятилетия до них в Америке существовала громаднейшая музыкальная цена, которая включала в себя кантри, черный ритм энд блюз и их гибрид под названием рок-н-ролл или рокабилли. Для тех же «битлов» эта музыка была базой. Sex Pistols исполняли на концертах Rock Around The Clock, играли вещи Эдди Кокрана, немного издевательски, но тем не менее. Почти все заметные гитаристы шестидесятых от Джорджа Харрисона до Джеффа Бэка выросли на рокабильщиках. Для Харрисона Карл Перкинс в музыке практический отец родной, они дружили много лет. Можно сказать, что британский рок был порожден рокабилли.
— Занятно, что изначально рокабилли — это музыка для танцев в барах и никакого особенного смысла в нее не вкладывали…
— Так и было. Эту музыку играли в мелких, маргинальных кабаках. Можно сказать, она во многом народная, в ней есть что-то от кантри. Однако именно рокабилли стал стилем, где белые музыканты стали перенимать приемы, которые раньше практиковали только темнокожие исполнители. В раннем рок-н-ролле вообще многое из джаза, включая гитаристов, саксофонистов, барабанщиков, пришедших в рок с хорошей джазовой подготовкой. Кстати, многие хиты из пятидесятых — это по-новому аранжированные популярные песенки из двадцатых и тридцатых годов. Но новые приемы игры и новые технологии позволили придать им другое звучание.
— В СССР на рокабилли обратили внимание попозже. «Мистер Твистер» появился в середине восьмидесятых, хотя еще в шестидесятых такую музыку играли некоторые группы из Латвии и Эстонии…
— Да, в Риге был знаменитый в своем кругу музыкант Пит Андерсон, а в Талине — Иво Линна. В Москве рок-н-ролльные стандарты играла группа «Рубиновая Атака». Но это была как дополнительная краска для их концерта. Можно было сыграть Led Zeppelin, а можно Tutti Frutti Литтл Ричарда, хотя ни то, ни другое не являлось основой этой группы. Но до начала восьмидесятых такая музыка исполнялась локально, на всю страну она не звучала.
— «Мистер Твистер» появился в ситуации, когда музыкальная мода уже отошла от традиционного рок-н-ролла. В Западной Европе бушевала новая волна и пост-панк, а вы решили взяться за старое. Почему?
— Для меня это был естественный выбор. Рок-н-ролл я полюбил гораздо раньше и, вообще, довольно часто слушал то, что вроде бы не модно. Например в семидесятых все фанатели по Slade, Led Zeppelin или Deep Purple. А я слушал ранних «битлов», что тогда считалось уже старьем. И в «Мистер Твистер» собрались люди, которые, как и я, выпадали из современного культурного контекста.
— «Мистер Твистер» по своему уникальный коллектив. Когда вы начинали, то схожую музыку играли и «Браво» и отчасти «Ва-Банкъ». Но со временем эти команды унесло в другие стили, а вы по-прежнему в косухах, классических джинсах и старым добрым рок-н-ролллом. Наверное, сложно не смотреть по сторонам и не замечать моду?
— Смотреть лучше внутрь себя. Но вообще когда начинаешь серьезно слушать музыку пятидесятых, то понимаешь, что ничего круче по энергетике, подаче и по мироощущению мир для тебя не придумал. В роке пятидесятых есть позаимствованный у джаза свинг, то есть эффект раскачки от акцента на слабую долю. У музыке, которая была создана в более позднее время, включая тех же «битлов», свинга уже нет. У Дюка Эллингтона есть композиция It Don’t Mean a Thing (If It Ain’t Got That Swing). В этом нет смысла, если в этом нет свинга. По-моему, он прав. Так что нам смотреть по сторонам не очень-то интересно.
— Твою группу можно назвать классическим нишевым коллективом. И иногда кажется, будто в этой нише у вас не очень много конкурентов. Или кто-то есть?
— В стране есть десятка полтора групп, которые играют похожую музыку и достойны уважения. Но все эти группы известны среди своей тусовки. Нам же на волне конъюнктуры восьмидесятых удалось вырваться из рок-н-ролльного гетто. Нас взяли на работу в Росконцерт, нам удалось выпустить пластинку. И еще мы смогли адоптировать рокабилли под местную публику. Молодые ребята, играющие для своей тусовки, поют на английском. Но у нас такая страна, что если вся твоя программа на английском, то это путь в никуда. Для своих — классно, но для дела не очень хорошо.
