С высоты пятого этажа смотришь в бездну сияющей огнями ультрасовременной и незнакомой Москвы, больше похожей не на себя, а на Роттердам. Где-то внизу живет своей жизнью Тюфелева роща. Но нам - не туда, а в хлипкое строение с условной палубой, на которую потом можно подняться. Для начала следует открыть скрипучую дверь.
В компании не более пяти-шести человек (больше домик принять не способен) толпимся в тесной прихожей, слушаем полутораминутный монолог Александра Бродского, предваряющий путешествие. Мы так и не узнаем, кем и когда было сделано интересующее нас строение, почему оно называется «Приютом невинных». Ответов нет, но есть отсыл к творению архитектора Филиппо Брунеллески, воспитательному дому середины XV века во Флоренции.
Какова связь между этим домиком и флорентийским сооружением, сложно сказать. Как сообщает голос-дух художника, настоящий приют невинных во Флоренции предназначался для нежеланных младенцев. Их тайно приносили, и они оказывались на попечении «добрейших монахов». Домик типичный и вполне жилой, с канализацией, двумя туалетами, местом, где можно спать, с плиткой и раковиной. В нем шумят волны океана, меняется предрассветный и предзакатный свет. И как призывает голос, нам остается только воспользоваться всем этим богатством, сидеть и слушать прибой, о чем-то думать. О чем? «Это мы обсудим в другой раз», - прислушаемся к «неизвестному автору». Уединение среди старых книг. Фото — Светлана Хохрякова
Александр Бродский – художник и архитектор, один из основоположников движения «бумажной архитектуры» 1980-х. Его работы находятся в собраниях ГМИИ им. А.С. Пушкина, Русского музея, нью-йоркского MoMA, лондонского Tate Modern. В 2006-м он представлял Россию на Венецианской архитектурной биеннале, а теперь специально для «ЗИЛАРТ» создал «Приют невинных».
Постоянно вспоминается его однофамилец Иосиф Бродский, любивший гулять по зимней венецианской Набережной неисцелимых. Есть созвучие в двух названиях – набережной и приюта. А уж строки Иосифа Бродского, написанные в 1970-е, будут сопровождать вас постоянно: «Не выходи из комнаты, не совершай ошибку», «За дверью бессмысленно всё, особенно — возглас счастья. Только в уборную — и сразу же возвращайся». И в самом деле, что может быть интересней стены и стула, и зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером таким же, каким ты был, разве что изувеченным. Каждый тут дает волю мебели, сливается с обоями, может забаррикадироваться шкафом от хроноса, космоса, эроса, следуя поэтическим строками.
За скрипучими дверями, узкими коридорами, где двоим не разойтись, можно найти уединение и послушать шум Атлантики в версии музыканта Леонида Фёдорова, шорохи и крики странного дома, присесть за стол и полистать старые книги. Они расставлены на ветхих антресолях. Можно заглянуть в узкие туалетные комнаты, обнаружить спальню под потолком, и будет вам счастье отрешенности от большого мира.
Находится в приюте разрешено не более получаса, и этого хватит, чтобы в какой-то миг остаться наедине с собой, пока остальные тоже застряли в коридорах или на крыше. Окон нет, но есть ощущение изоляции, способное кого-то напугать. Слабонервным о такой опасности напоминают заблаговременно.
Каждый выбирает один из двух маршрутов, заходит в одну из двух дверей. А уже дальше по параллельным коридорам движется к лестнице, ведущей наверх. Есть переходы совсем темные, где пригодится фонарик, предложенный музейным медиатором. Пройдя по одному маршруту, нужно вернуться и зайти в другую дверь. Все самое необходимое в «Приюте невинных». Фото — Светлана Хохрякова
В эти же дни в Мраморном дворце Санкт-Петербурга можно увидеть инсталляцию Александра Бродского «Серое вещество», созданную им в Нью-Йорке в 1999 году. Под стеклом на огромном столе – своего рода гигантский макет их ненужных вещей, созданных автором из необожженной глины. Они – как осколки памяти, пепел и тлен, звездная пыль, археологический раскоп. Ассоциаций рождают множество. Пишущая машинка в натуральную величину проросла грибами, заменившими клавиатуру, игрушечный ретро-автомобиль, шкафчик с выдвижным ящиком, словно окаменевший ботинок, катушка с нитками, лодки, напоминающие венецианские гондолы, подобие наконечников, изготовленных древним человеком, кубики, плитка со спиралью… Весь этот «антиквариат» можно обойти со всех сторон, рассмотреть под пылью времени и также приостановить бег времени.
