Сразу стоит оговориться, что «страстными коллекционерами» Барятинских не назовешь. Собрание нужно было семье для исключительно бытовой цели — украсить свой дворец в Марьино, что в Курской области. Но в результате получилась завидная коллекция любопытных мастеров, звезд своего времени. Прогуливаясь по выставке, архитектурно выстроенной так, словно мы идем по дворцу, возникает ряд вопросов.
Почему как коллекционеры они были забыты? История порой бывает жестокой и стирает из памяти даже такие громкие имена. В случае с Барятинскими справедливо будет отметить, что как династия, браво проявившая себя на военном поприще, они сыскали славу, но любители искусства вряд ли назовут их фамилию в ряду ярких коллекционеров. И вот тут справедливость, увы, сдала свои права. Одна из причин произошедшего — 1917 год, когда богатое собрание разбилось как хрустальная ваза, кусочки которой разлетелись в разные концы страны. Революция не пощадила серии и пары картин. В ГМИИ постарались восстановить единство коллекции и воссоединить работы. Так, например, две работы Бальтазара Деннера, «Голова старухи» и «Голова старика» приехали в столицу из Екатеринбурга и Волгограда. Хотя это очевидный диптих! Существуют документы, атрибутирующие княжескую коллекцию, из которых ясно, что многие работы, особенно декоративно-прикладное искусство, были стерты в порошок истории. Так, пара была и у «Портрета королевы Софии Шарлотты, урожденной принцессы Мекленбуг-Стрелицкой, жены английского короля Георга III» кисти Аллена Рэмсея, но след второй картины из серии утрачен еще в начале прошлого столетия. Тем не менее, выставка в Пушкинском впервые за более чем век собрала воедино семейную коллекцию. И стоит отдать должное ученым — за долгие годы, что готовили эту экспозицию, удалось сделать немало открытий и раскрыть ряд загадок.
В чем секрет очарования коллекции Барятинских? В абсолютно бытовой причине, по которой коллекцию и начали формировать. Основоположницей собрания была Екатерина Барятинская, однако ее сын, создатель усадьбы Марьино под Рыльском в Курской области, идею подхватил и развил с одной единственной, достойной и очень мужской целью — обустроить уютный и красивый дом для семьи, коим и стал Марьинский дворец. Кстати, место получило название в честь его супруги Марии Федоровны, и романтичную идею хозяину подал архитектор усадьбы Карл Гофман. Теплота и трепет, с которой формировали коллекцию, и дают ей такое очарование, с одной стороны, и необычность — с другой. Удивит коллекция обилием женских имен среди авторов, с которыми наш зритель мало знаком (и очень зря!). Например, Ангелика Кауфман, которая неоднократно писала портреты членов семьи Барятинских. Здесь же представлен и автопортрет художницы, жившей и творившей в XVIII веке, на эту работу стоит обратить особенное внимание, потому что по сути своей его сюжет — феминизированный Геркулес на распутье. Кауфман изображает себя между двумя музами — музыки и живописи. Оказывается, девочка с детства была вундеркиндом, отец — художник, мать — обучала ее языкам и музыке, и в обеих сферах она проявлялась ярко и талантливо, но все же выбрала путь художницы, и, как можем судить с высоты времени, не прогадала.
Какова дальнейшая судьба работ? Пушкинскому музею повезло — в их фондах хранится ряд работ, которыми ученые с удовольствием и трепетом занимаются. И результатами своих трудов щедро делятся уже на этой выставке. Так, например, получилось добыть ответы на вопросы, поставленные историей. В зале, где сплошь представлены работы Кауфман, выделяется одно полотно. Оказывается, в 1792 году один из модных австрийских живописцев Генрих Фридрих Фюгер написал потрет князя Лихтенштейнского с супругой и старшим сыном, сегодня местонахождение работы неизвестно, однако есть сведения, что существовала картина меньшего размера, которую, вероятно, художник сделал, чтобы утвердить у заказчика. А дальше — детектив! В XIX веке ту малую картину приобретают Барятинские, но некий мастер пририсовывает мужчине на портрете звезду ордена Святой Анны I степени и ленту ордена Святого Александра Невского — вот она, тропа, которая сбила всех с истинного пути на долгие годы. Эти же награды в 1799 году получил граф Николай Толстой, и в семье Барятинских картину считали портретом семьи графа. После национализации коллекции автором работы записали Кауфман, и только сейчас «дошли до самой сути» и истины, вернув авторство Фюгера.
