Но вот на «Культуре» вновь показали его «Линию жизни», и все увидели, что он жив. Его слова, сказанные, обращенные в виде исповеди, и сейчас, спустя годы, доходят до сердца, а как же иначе.
Он жил с оголенной душой, всегда. Вот его первый актерский фильм «Такси-блюз» — это, конечно же, про него. Со всеми оговорками. Да, грешил, но тоже с оголенной душой. А потом почувствовал, поймал в себе Бога.
Я его впервые увидел в «Звуках Му». Какой-то непонятный, странный человек, оглашенный, может быть, бешено ломал себя в страшном, веселом и таком завораживающем танце. И еще пел что-то неясное, не вполне вменяемое, так казалось. При этом он был такой стильный, легко скакал по сцене, и танец у него значил не меньше слов, которые он пел. Зрелище завораживало, и оторваться от этого человека уже было невозможно.
А потом он ушел в кино, прежде всего найдя своего режиссера — Павла Лунгина. И стал большим артистом. Вернее, человеком, ребенком, кошкой, собакой, которых невозможно переиграть. И в «Острове», и в «Царе», где он не кто-нибудь, а царь Иоанн Васильевич Грозный, Мамонов дал нам такую откровенность, необычность, ту самую «кишками наружу», когда кажется — вот-вот и разорвется, треснет душа пополам. А в «Линии жизни» он выступил как проповедник, праведник. Вот так же на оголенном нерве, чистом сердце он нашел Бога, делясь со всеми этим своим открытием. И ему верили безоговорочно, ведь видно было, понятно, что это не от холодного ума, а от всей беззащитности, искренности, откровенности его души. Он говорил простые истины, но только те, до чего сам дошел, с таким выворотом себя наизнанку, с такими глазами, мудрыми, с чуть хулиганским взглядом, но там можно было утонуть.
Да, конечно, сначала были те самые секс, выпивка, рок-н-ролл, ну а потом уже высокое искусство и соединение с небесами. Он пробивал экран, достучался до всех, и не понять его, не оценить и не стать лучше, его слушая, было невозможно. Будто Петр Николаевич Мамонов оттуда, с небес, сейчас говорил с нами. А мы внимали, затаив дыхание. И значит это всего лишь одно: что он жив.
