— Ваш неподдельный интерес к царской семье видно невооруженным глазом. С чего все началось?
— С фотографии, случайно обнаруженной в Интернете. После 2019 года у меня был творческий кризис, не знал, что писать, мир менялся — пандемия, страна, люди стали другими, хотелось нового. И тут нашел фотографию Марии в шляпе — она превратилась в мою самую любимую работу из серии, ее я написал первой.
— Она и по стилю от других отличается.
— Да. Великая княжна зацепила глубоким взглядом и странными эмоциями — стал интересоваться, читать, и оказалось, что этот кадр Марии Романовой был сделан в момент ареста императорской семьи. Меня это поразило настолько, что написал портрет буквально за пару дней. Погрузился в изучение их истории, начались поездки — в Екатеринбург, в Петербург, в Крым, запросы в архив, чтение переписки каждого из членов семьи. Тогда понял: надо писать портреты всех, а не только Марии. Так, с 2020 года обрел смысл и в живописи, и в жизни — продвигать российскую культуру через историческую память.
— А что стало главным толчком к написанию цикла?
— Отвратительная, ужасная расправа с представителями императорской семьи. Люди делятся на два лагеря: первый думает, что семья Николая II «кровавая», а вторая причисляет их к лику святых и считает их великомученниками. Сейчас, наверно, ничего не осталось от той России, кроме памяти и искусства, и хотелось сохранить культурное наследие страны и продвигать его. Я смотрю на современное молодое поколение, к коему и я отношусь, и мне грустно. Валентин Серов в 30 лет уже писал шедевры! Хочу сохранить школу русского реализма, оставленную Серовым нам в наследство. В ней работали многие великие — Репин, Шишкин и другие. Современные художники часто ориентируются на Запад, и ведь у нас много талантов среди них, но редко кто продолжает традиции школы русского реализма.
— Почему именно Серова приводите в пример?
— Я потомственный его ученик. Серов, как и многие художники, брал себе в подмастерья учеников и передавал им свои знания, один из них стал учителем Абрама Быкова, у которого, в свою очередь, обучалась моя мама. А я унаследовал свои знания уже от нее.
— Почему герои работ почти не смотрят на зрителя, прячут глаза? Особенно Николай II.
— Они были особенной семьей со своим семейным очагом. Многие из написанных картин созданы по фотографиям, сделанным самими членами царской семьи — у каждого, оказывается, была своя фотокамера Kodak, благодаря чему у нас есть богатое фотонаследие, где они настоящие, искренние. У других людей они не очень любили фотографироваться, и когда снимали родные, чувствовали себя намного комфортнее.
— С одной стороны, вы говорите про историческую память, а с другой — обращаетесь к интимной стороне жизни царской семьи, непарадной.
— Портреты монархов, как правило, строгие и редко отражают личность человека. Но ведь задача портретиста — не передать внешнее сходство (особенно, учитывая, что у нас есть искусство фотографии), а отразить внутреннее переживание человека. Государя знают как политического деятеля, но его жизнь вне политики знакома немногим. И мне кажется, важно говорить об этом не только текстом, но и визуальным языком. «За кадром», без мундиров это была семья очень любящая, воспитанная, благородная. Дети царя играли с детьми крестьян, рабочих, что было нонсенсом для того времени. Татьяна не любила светские рауты, терпеть не могла, когда ей ручку целовали и говорили «Ваше Высочество», — об этом они пишут в своих дневниках. Парадность — не про них, про них — реальная жизнь в кругу семьи.
— Работая по фотографии и не зная людей лично, написать портрет — задачка со звездочкой. Отсутствие натуры героя портрета мешало? Как справлялись с преградой?
— Мешало, конечно. Сложность работы с фотографией в том, что она плоская, а основываясь на законах живописи и рисунка, нужно передать перспективу, воздух, пространство, объем, плотность. Фото помогает отразить черты человека, и с них я делаю эскизы. Дальше процесс работы идет на холсте, и в финале — снова беру фотографию, чтобы проверить сходство.
— Но ведь передать нужно еще и энергетику героев. Хотелось бы прокатиться на машине времени и написать с натуры?
— Очень! У меня сложилось впечатление, что, может, в «прошлой жизни» я был с ними знаком. Первой бы написал Марию.
Говоря об энергетике, да, с неживой фотографии сложно отразить жизнь — нужно создавать эмоциональную связь с героем, через его дневники, переписки, видеоролики и другие архивы. Одна из задач художника — передавать энергию жизни, а значит необходимо уметь ее считывать, чувствовать.
— В чем секрет? Как передать это состояние?
— Представить себя на месте героя. Пишу, например, Николая с Алексеем в Ливадийском дворце — ставлю себя на место отца, который держит сына на коленях. Что он чувствует? Что ему говорит? И только в таком состоянии можно браться за работу.
— Что более всего поразило вас в истории царской семьи, когда работали с архивами? Топ три факта.
— Во время поездки в Екатеринбург узнал, что царскую семью не просто убили — это была ритуальная казнь. Этот факт разозлил настолько, что принял для себя решение: сколько смогу, столько и буду в своей жизни продвигать историю царской семьи, пока люди не изменят свое отношение к ним в положительную сторону. Второй факт — оказывается, девочки могли покинуть Россию и спастись, но они сами приняли решение остаться и принять свою судьбу. Третий факт — позитивный. Валентин Серов писал портрет Николая II, который задумывался как подарок ко дню рождения императрицы. Когда они работали над картиной, к ним зашла Александра Федоровна и начала вдруг критиковать художника, на что Валентин Александрович передал ей материалы и сказал: «Заканчивайте портрет!»
