Когда Тони Мартин и клавишник Джефф Николс приезжали в Москву, у нас в продюсерском центре спонтанно собралась чуть ли не научно-практическая конференция по истории и творческому наследию Black Sabbath. После таких разговоров начинаешь слышать пластинку совсем по-другому.
Мы сидели, вспоминали те годы, и Тони в какой-то момент сказал простую, но очень точную вещь: «Мы тогда не спасали Black Sabbath. Мы пытались понять, что это теперь за группа».
К концу 80-х у Sabbath все было непросто. Лейбл ушел, состав постоянно менялся, вокруг царило ощущение, что эпоха закончилась. В группе оставался Тони Айомми как ось, вокруг которой все держалось. Рядом — Мартин и Джефф Николс. И больше вопросов, чем ответов.
Потом появился контракт с лейблом I.R.S. Records. Следом пришел барабанщик Кози Пауэлл — жесткий характер, огромный опыт (Rainbow, Whitesnake…), и сразу стало понятно: фундамент есть. Бас тогда записывал Лоуренс Коттл, крутой «сессионник», востребованный у многих знаменитостей, — без громких заявлений, просто пришел и сделал работу.
И вот они заходят в студию и начинают собирать альбом. Записывались в разных местах в Англии с августа по ноябрь 1988-го. Музыку во многом делали Айомми и Пауэлл — это слышно: структура стала жестче, ритм — собраннее. А тексты легли на Мартина, и тут началась его территория.
Тони писал мрачно. Даже по меркам Sabbath — мрачно. Но не ради «эффекта тьмы», а потому что так чувствовал. Смерть, вера, страх, что-то потустороннее — все это в альбоме есть.
На той встрече в Москве речь отдельно зашла про заглавную тему альбома — Headless Cross. И Тони рассказал историю, от которой у меня перед глазами возникла целая картинка.
Оказалось, что есть реальное место с таким названием — Headless Cross, то есть Обезглавленный Крест. Когда-то там свирепствовала чума.
Люди ставили кресты, молились, пытались изгнать «зло» — не понимая, что происходит на самом деле. Мартин сказал: «Им казалось, что это дьявол. А мы сейчас знаем, что это были крысы». И, задумавшись, добавил: «Интересно, что скажут про нас через 400 лет?».
В этот момент понимаешь, что это уже не просто рок-лирика, а настоящее экзистенциальное упражнение. Потом разговор затронул оформление альбома, с чем тоже связана своя отдельная история.
Казалось бы — мощнейший визуал, все, как положено для инфернального жанра: крест, молния, готика. А на деле — почти отсутствие бюджета. Практически всё у парней ушло в запись. Пытались использовать кадры из клипа — не сработало.
В итоге нашли художника, который сделал два варианта: целый крест и «обезглавленный».
Как говорится, простенько и со вкусом. Никаких сложных продакшенов, никаких дорогих студий дизайна. И тем не менее в истории остался один из самых узнаваемых образов Black Sabbath.
Вот такие вещи я очень люблю — когда минимализм и ограничения, подчас вынужденные, дают результат, которого не ожидали, а он оказывается из серии «большое видится на расстоянии».
Дальше начинается классика шоу-бизнеса. Критики приняли альбом очень хорошо. Кто-то даже говорил: «Лучшее со времен Дио» — когда «один из самых влиятельных вокалистов в истории хэви-метала» заменил в 1979 году уволенного из Black Sabbath за буйство и кутежи Оззи Осборна. Но по цифрам и продажам вышло скромно. Причина оказалась простой: лейбл не вытянул продвижение, завалил маркетинг…
Сразу вспомнилось, сколько сильных работ в истории рока «прошли мимо» только потому, что их некому было правильно донести. И все же история Headless Cross не закончилась на цифрах. В 1989 году Black Sabbath приезжает в Советский Союз — 25 концертов в Москве и Ленинграде. И Тони тогда сказал: «Это было одно из самых странных и сильных ощущений. Мы понимали, что находимся в месте, где музыка значит гораздо больше, чем просто индустрия».
В этих поездках, в разговорах, в атмосфере у них начали рождаться последующие идеи. Когда я позже переслушивал Headless Cross, уже после того разговора, у меня сложилось очень четкое ощущение, что это не альбом «после кого-то», а «вместо прошлого». Группа не стала копировать себя прежнюю, не стала возвращаться в «утекшие воды», а пошла вперед. Просто собралась заново — с другими людьми, с другим взглядом, с другим состоянием...
И, наверное, именно поэтому эта мощная и громкая хэви-машина до сих пор работает. Потому что в ней есть главное — честный момент перехода. Когда не все еще понятно до конца, но уже ясно, что назад дороги нет...
