Помимо главного приза за лучший фильм «Цинга» отмечена за сценарий, написанный Владимиром Головневым совместно с продюсером картины Евгением Григорьевым, тоже документалистом, перешедшим в игровое кино. Никита Ефремов получил награду за лучшую мужскую роль, сыграв послушника Федора, прошедшего череду искушений, нагрешившего, но не преданного анафеме.
С главного приза, по словам Александра Велединского, началось обсуждение жюри, поскольку чаша весов сразу качнулась в пользу «Цинги». За лучшее визуальное решение отмечен оператор Антон Громов, снявший «Навар», за лучшую женскую роль — Маша Кошина в «Холодном сердце». Дебютант Савелий Осадчий снял «Мальчика-птицу» и признан лучшим режиссером.
В адрес триумфаторов сыпались слова в превосходной степени — «выдающийся режиссер», «великий фильм». Такое ощущение, что все с чистого листа и никто не видел документальных работ Владимира Головнева, его «Народного героя», «Не от мира сего…», «Дальний план».
Он выпускник истфака Омского университета, лауреат множества фестивалей. С ранних лет Владимир знаком с жизнью коренных народов благодаря отцу, известному этнографу Андрею Головневу, возглавляющему Музей антропологии и этнографии. Сына он брал с собой в экспедиции с ранних лет.
Героями картин Головнева-младшего становились охотники, оленеводы, чабаны и, соответственно, дикие и домашние животные. Перейдя в игровое кино, он не изменил себе, разве что внедрил в природную стихию профессиональных и непрофессиональных актеров. Недаром документалисты рванули в игровое кино, там тебя сразу заметят и воздадут должное.
Вместе с Евгением Григорьевым Головнев снял две документальные картины. Когда родилась идея «Цинги», Григорьев, понимая все сложности предстоящей работы, подумал: «Дети, животные, Север... Мы убьемся. Погнали!».
Никита Ефремов сыграл послушника Федора, волею судеб оказавшегося в 1990-е в семье оленевода, прошедшего такие испытания, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Отец Петр оставит его на далеком стойбище, чтобы он подтолкнул язычников-оленеводов к православному крещению. Живущий там старик-шаман никак не может умереть, а тело его сохнет. Душа должна улететь в другой мир, а она оттуда возвращается, поскольку некому шаману передать свой дар. Федор все фиксирует на камеру и сам окажется в кадре в момент прелюбодеяния.
Фильм снят на Ямале за 19 смен, но в целом процесс занял три с половиной года с момента замысла. За первые два дня съемок дебютант Головнев отправил продюсеру десять часов отснятого материала с оленями, так что продюсер Евгений Григорьев схватился за голову и задал вопрос: «А Ефремов-то тебе тогда зачем?».
Помимо Никиты в картине снимались прекрасные актеры: Георгий Бессонов из Якутии, знакомый по «Чуме» Дмитрия Давыдова, «Айте» и «Нашей зиме» Степана Бурнашева, недавно купленными крупнейшей американской компанией; калмыцкая актриса и модель Евгения Манджиева, снимавшаяся в «Чайках» и «Нулевом пациенте», артист Саха театра им. Ойунского Герасим Васильев, дебютантка Тамара Куйбина, родившаяся в тундре, работающая в этностойбище близ Салехарда. Роль попа сыграл питерский актер Дмитрий Поднозов. Всех переиграл чудо-ребенок в роли сына оленеводов.
«У этой истории документальные корни, — рассказывает Владимир Головнев. — Она выросла из подлинной ненецкой мифологии. Для меня крайне важно, чтобы все, связанное с бытом и мифами ненцев Ямала, было достоверно. Что-то домысливал, но каждый раз, возвращаясь к настоящим мифам, чувствовал, будто у меня вырастали крылья».
Многое снято методом наблюдения. Есть грандиозная сцена кружения оленей, которую однажды с трудом спровоцировали при помощи коптера, поскольку в планы оленей ничего подобное не входило. Как ими управлять? Однако позднее они самостоятельно соткали немыслимой красоты круговой узор. Как только это произошло, срочно вызвали на площадку Никиту Ефремова и начали снимать.
У него есть сцена с волком, которого он пытается отогнать от стада оленей. Как рассказал Владимир Головнев, на кастинг привели специально обученного для съемок волка, он даже повыл перед режиссером. «Я впечатлился и не подумал о том, что с ним произойдет, когда он окажется в тундре. Там он перестал быть киноволком, почувствовал волю, не хотел выполнять наши команды, стал просто волком. Съемочные дни шли, а волк не подключался. Никита злил его. Он, что немаловажно, оказался физически готовым к тому, чтобы стать северным человеком, готовым прыгнуть в воду, температура которой стояла на нулевой отметке. Для него это тоже испытание, не только актерское преодоление, но и человеческое».
Каждое утро группа выезжали на машинах и автобусах из гостиницы в городе Лабытнанги, последней точки цивилизации. Из лесотундры полтора часа ехали, чтобы пересесть на вездеходы и добраться в настоящую тундру, где нет растительности. Это было важно для режиссера, поскольку «такая история цинги не могла случиться там, где есть лес, где можно поесть кору, спастись каким-то образом». В тундре спасались только те, кто пил оленью кровь.
«Каждый день мы совершали длинный путь туда и обратно, — вспоминает режиссер. — Сон у группы был недолгий. На том месте, которое мы выбрали, было стойбище, куда могли подойти олени. А они не везде подходят. Все, что мы планировали, нам не пригодилось. Не работают никакие заготовки. Всегда экспромт. Вместе с погодой менялось все на ходу. Ветер в лицо, куда бы ты ни повернулся. Но в нужный момент появлялось солнце, менялось направление ветра, и почему-то мы появлялись там, где нужно. С одной стороны, природа тебя постоянно и немилосердно испытывает, а с другой — что-то подталкивает, дает энергию и силы.
Мы с Никитой Ефремовым шли по Салехарду и вдруг поняли, что у нас нет благословения православной церкви. Зашли в храм, отстояли службу. Нас заметили, больше Никиту, конечно. Подошел батюшка. Никита ему подробно рассказал нашу историю, и он нас благословил».
Оленеводы говорят в кадре на ненецком языке. Субтитров нет, сделано это сознательно, чтобы зритель увидел мир глазами главного героя и понимал столько, сколько и Федор Никиты Ефремова.
Ближе к финалу на экране появится строка про распад Советского Союза. Зачем Владимиру Головневу понадобился августовский путч? Оказалось, что, будучи восьмилетним ребенком, он оказался в те дни примерно в тех краях, где снимался фильм. Именно тогда миссионеры получили возможность ездить на стойбища и приобщить местное население к таинству крещения. Режиссеру было важно достоверно воссоздать атмосферу времени, рассказать о цинге, охватившей все общество. Все это не могло не произвести впечатления на Александра Велединского, подробно исследовавшего эту тему в своем кино.
