Залы фонда In artibus оформлены как фантазийные рудники — рассматриваем выставку в окружении кристаллов, заключенных в клетки, но необычное оформление не отвлекает от главного — богатого наполнения, а здесь представлено более пяти сотен рисунков.
Основную часть выставки составляют работы самих декабристов, однако есть среди экспонатов особенные экземпляры — например, акварель Карла Брюллова «Сон С.Г.Волконского» экспонируется впервые. На ней изображен Волконский в рудниках, ноги скованы кандалами, в руках лопата, он спит, а во сне видит в своих объятиях жену и сына Николеньку. Рисунок хранится в коллекции Исторического музея, и с ним связана целая детективная история — в советские годы почему-то без всяких на то научных оснований усомнились в авторстве, и работу записали в ряды тех, чья подлинность не установлена, и тех, которым приписывают авторство Карла Брюллова, причем отмечалось, что неизвестно и местонахождение работы, хотя оно было вполне ясно — фонды ГИМ. В общем, почему-то к рисунку были вопросы.
Любопытнейшая, потрясающая портретная галерея декабристов, созданная Николаем Бестужевым, видным деятелем Северного тайного общества. В ссылке он фиксировал всех, с кем встречался на каторге, — всего 76 работ, 60 из которых среди экспонатов. Кураторы выставки отмечают, что это отличные образцы, выполненные на высоком уровне, пусть и дилетантами. И действительно, художественного образования Бестужев не имел, хотя рисованием увлекался с детства. В период обучения в Морском кадетском корпусе в качестве вольнослушателя посещал классы Воронихина в Академии художеств и даже освоил технику акварельной живописи. Находясь в Читинском остроге и в Петровской тюрьме, Николай Бестужев запечатлел товарищей «с изумительным сходством».
В Москву портреты попали благодаря сестре Николая Елене, которая перевезла их в Первопрестольную после смерти Бестужева, где продала их меценату Козьме Солдатенкову. Но когда тот умер, след, по которому можно было найти уникальное наследие, был утрачен. Оказалось, что все хранилось в его имении в Кунцеве, но обнаружить это удалось лишь в 1944 году. Дабы история больше не повторилась, в 1986 году работы Николая Бестужева передали в ГМИИ им. Пушкина. Любопытно, что среди акварелей не только мужские портреты, но и женские лица — жены декабристов.
Если вспомнить, как о декабристах рассказывают в школе, то все ограничивается самим восстанием и дальнейшей казнью пяти человек. Да коротким комментарием о том, что остальных отправили в ссылку, но что там было со ссыльными, приходится узнавать «внеклассно». На выставке акцент делают на устройстве их быта и тут же иллюстрируют рисунками самих декабристов — как жили люди в ссылке, чем занимались. Например, когда в 1830 году декабристов переводили в Петровский завод, то идти туда пришлось пешком, ночевать — в юртах, охраняли их бурятские всадники, на стоянках «гуляли и любовались местоположением». С особым вниманием относились к природе, которая впечатляла ссыльных — собирали гербарии и коллекции насекомых. Отсюда — альбомы с изображением природы, на верхней крышке одного из таких надпись «ПТИЧКИ», он хранит в себе множество рисунков с изображением птичьей жизни, трогательный сюжет удалось застать нам — кормление птенцов, у мамы-птички в клювике жучок, а малыши раскрыли желтые ротики в ожидании еды.
Кстати, скорее всего, эту страничку альбома уже перелистнули — в течение выставки будут менять экспонируемые изображения в альбомах. Но в камерах при Петровском заводе условия были тяжелыми, прежде всего за счет отсутствия окон — постоянный огонь, единственный источник света в комнате наряду с крохотным окошком под потолком, портил зрение. Однако комнату каждый обустраивал наилучшим образом, кто как мог. Мария Волконская писала, что в их камере она обтянула стены шелковой материей, привезенной из дома, бывшими занавесями. И действительно, на рисунке Бестужева видно, что обстановка камеры скромная, но люди и правда старались сделать лучшее в имеющихся условиях. У тех же Волконских в камере был клавикорд, библиотека, а стены украшали семейные портреты.
Вообще, когда декабристы прибыли в Читу, а ехали они в абсолютную неизвестность, в страшную и пугающую, они столкнулись с одним из самых светлых городов, в котором больше солнечных дней, чем, например, в Сочи. О том, что там еще и потрясающая флора, удивительная фауна, им было невдомек. Ландшафты, свежий воздух их впечатлили, позднее кто-то из ссыльных писал, что «дыша сибирским воздухом, с каждым вздохом их тело наполняется здоровьем». Рудников в Чите не было, а трудиться было необходимо, как следует каторжанам, поэтому пришлось копать котлован для тюрьмы, предназначавшейся для них же. Жить им тогда довелось в комнатах по 20 человек, все были в кандалах на ногах, и перевернуться во сне можно было только синхронно. Однако днем, несмотря на кандалы, ребята умудрялись отплясывать мазурку — молодежь, многим в среднем по 25 лет, внутри кипела энергия, желание жить и нежелание терять человеческого достоинства. Друг другу читали лекции — кто по фортификации, кто по биологии, по анатомии, обучались иностранным языкам. Садоводство и растения были общим хобби, которое, с одной стороны, помогало прокормиться, а с другой — занять себя. Разнообразия в еде там не было, и даже когда приехали их жены и привезли деньги, купить на них было нечего. Местные выращивали капусту и корнеплоды. Огурцы, картофель и даже арбузы и виноград в теплицах, табак — все это начали выращивать в Сибири декабристы. Николай Бестужев запечатлел «Вид второго читинского острога в лунную ночь. Парники Сергея Григорьевича Волконского», на рисунке сепией видны парники, в которых, как удалось выяснить, выращивали цветную капусту, арбузы, дыни, артишоки и табак.
