Если в таких музеях, как Пушкинский, дует ветер перемен, то сопровождается он шумом, гамом и тарарамом. Музейные перестановки, состоявшиеся 14 января, едва мы все вышли после долгих каникул, заставили общество погудеть совсем немного — затишье ли это перед бурей? Которая, к слову, не всегда приносит беды и разрушения, а порой бушует на благо всем.
Затишье отразилось и на первой выставке года в Пушкинском — «Немолчный напев. Вышивки Александры Лукашевкер (1925–1992) из фондов ГМИИ им. А.С.Пушкина». За последние пару лет такие тихие открытия в этом музее вспомнить сложно. Обычно, даже если это небольшая выставка на Белом полу, в день ее презентации к экспонатам подступиться можно лишь с трудом, но в случае с вышивками ажиотажа почему-то не случилось (что странно!!!); и сам куратор довольно быстро убежал с открытия — на совещание с новым директором Екатериной Проничевой. Однако стоит отметить, что выставку готовили при старом руководстве, а открылась экспозиция уже при новом.
Кстати, сама Проничева на открытии не появилась вовсе, но в этом нет ничего удивительного — слишком мало времени прошло с момента назначения, и к тому же ее предшественница, Ольга Галактионова, тоже не выходила к прессе на открытиях выставок на Белом полу, выводя в таком случае на первый план кураторов. Ее первое появление на презентации выставки состоялось 3 февраля 2025 года, на открытии небольшой экспозиции «Возвращение воина».
Но вернемся к выставке, которая достойна внимания, несмотря на свою камерность и скромность. В центре внимания — фигура художницы-монументалистки Александры Лукашевкер. Ее творческий путь — яркий пример того, как печальные и даже трагические жизненные обстоятельства можно трансформировать себе во благо. Известно, например, что она приложила свою талантливую руку к мозаикам московского метро, но гораздо важнее оказалась другая сторона ее творчества. В 1980-е годы Александре Давыдовне поставили непростые диагнозы — катаракта и глаукома, заниматься любимым делом больше нельзя. Работать разрешили лишь с маленькими вещами (впрочем, только с ними это и было возможно); и художница нашла выход — вышивка! Но она не стала просто вышивальщицей, наделив распространенный вид рукоделия большим художественным достоинством. Ее работы, как отмечают коллеги, выполнены в живописной технике; несмотря на то, что это вышивка, каждый стежок напоминает прикосновение тончайшей кисти с краской к холсту, а не просто нить.
Рассматривать ее пейзажи одно удовольствие, нитяные миниатюры напоминают полотна импрессионистов, причем вдалеке мы действительно наблюдаем то вид на речку, то одинокую пару деревьев в поле, а вблизи — крохотные разноцветные стежки-мазки, искусно выполненные на холсте. Портреты, выполненные Лукашевкер, чем-то напоминают Модильяни по стилю, а бытовые зарисовки — трогательные, милые сердцу, знакомые каждому из нас; на них — деревянные столики, стоящие у окна, откуда открываются то виды деревенской природы, то городской бетонный пейзаж…
Название выставки «Немолчный напев» — отсылка к четверостишию Осипа Мандельштама:
Звук осторожный и глухой Плода, сорвавшегося с древа, Среди немолчного напева Глубокой тишины лесной…
И строки действительно как нельзя лучше говорят о том, какова вышитая живопись Александры Лукашевкер. Кажется, что художница жила природой, которую изображала и не только видела, но и вибрировала в такт ее звукам, а потому ее работы словно звучат: шумят кроны деревьев, журчит ручей, хозяюшка ставит на деревянный подоконник вазу со свежесрезанными садовыми розами…
