Можно подумать, что Михаил Ефремов раньше не выходил на сцену – да сто тысяч раз выходил и во МХАТе, и в Современнике, и в антрепризах всяких там. А тут, значит, в связи с премьерой у Михалкова все спохватились и с перепугу решили оценить его театральное дарование? Конечно же, нет. Природа ажиотажа связана не с интересом к искусству, а продиктована исключительно праздным интересом. Мол, как известный артист, насмерть сбивший человека и отсидевший за это срок в колонии, теперь сыграет на сцене?
Подогрел интерес и тот факт, что уже один раз перенесли премьеру, после чего прошел слух, что ее вообще отменят по причине, конечно же, Ефремова. «Что, опять запил?» - с любопытством спрашивали граждане, и в этом любопытстве было такое гаденькое желание услышать, что таки - да, сорвался Ефремов, и алкоголиков бывших не бывает. В хорошее, что, например, не готова декорация или еще какая творческая или техническая причина, никто не хотел верить.
Тем не менее, через две недели можно идти и смотреть театральное воплощение некогда известного фильма Никиты Михалкова, где блистали два вахтанговца — Ирина Купченко и Михаил Ульянов. Каким же, помнится, чудовищем тот представал на экране (персонаж, разумеется, а не великий артист ) по отношению к своей бывшей жене: отвратительным, смешным и жалким одновременно. Теперь разбираться в психологических тонкостях отношений будут Анна Михалкова и Михаил Ефремов.
Что же принесла фигура последнего? Правильно - повышение цен на билеты. Во всяком случае, на официальном сайте театра «Мастерская 12» билетов нет, хотя администрация поставила от 2000 до 30 000 рублей, что, согласитесь, немало – все равно смели. А на других платформах остались считаные единицы: в бельэтаже от 13 500 до 48 100, в партере самые дорогие — 72 900. Вот как преступление разжигает спрос, за которое актер Ефремов расплатился потерей свободы почти на пять лет. Но, как человек совестливый, думаю, до конца дней он будет казнить себя за смерть невинного человека. Высший суд — в нем самом.
Да, Михаил после долгого перерыва возвращается в профессию. К радости многих – артист-то он от бога. И не в комедию возвращается, в которой он — большой мастер, а в психологическую драму, где ему при всех профессиональных навыках абстрагироваться от литературного героя, придется помотать себе кишки. С христианской точки зрения это можно расценивать как расплату за содеянное в жизни.
Но еще большая здесь расплата — нездоровый интерес толпы, которая всегда жаждет крови кумиров. Вчера еще поклонялась, восторгалась ими, а сегодня — топчет (вспоминаем Пугачеву, Долину), или как на экзотическую зверушку рвется посмотреть. Ну-ка, ну-ка, как эта самая «зверушка», после отсидки то — не потеряла форму? Или, может, пережив личную драму, сердце в кровь порвет себе и нам?
Останется ли толпа довольна игрой шута, который до тех драматических событий в 2020 году был свой парень в доску, с которым и сфоткаться, и даже выпить запросто можно было? Так толпа сама взвинчивает цены на билеты.
А это уже вторая часть марлезонского балета – про билеты. Нынешний ажиотаж в случаем с Ефремовым в театре Михалкова повторяет ситуацию с ажиотажем вокруг спектакля «Кабала святош» в МХТ им. Чехова, где триггером продаж стала звезда отечественного балета Николай Цискаридзе, никакого срока не отбывавший (и не приведи Господь). В МХТ цены ого-го - 50 000–70 000 в партере, а на других билетных платформах, куда театральный дефицит каким-то неведомым образом попадает, от 36 000 в последнем ряду бельэтажа до 170 000 тысяч в партере. И у «Кабалы» уже появился конкурент — «Без свидетелей». Хотя случаи сравнимы только по части взвинченных цен.
Такой ценник, понятное дело, греет душу любого режиссера, потому что он — показатель успеха его спектакля. Греет душу дирекции, придумавшей и воплотившей такой проект. Про актеров и говорить нечего — те купаются в лучах славы. Но…
И вот тут в очередной раз встает вопрос — не об инстинкте толпы и ее пошлом вкусе, который в веках остается не изменен. И не о (будем называть вещи своими именами) спекуляции в цифровом формате. А о том, как быть людям со средней московской зарплатой, из которых, собственно, и состоит трудовая Москва. Им, равно как студенту, пенсионеру или даже продвинутому мигранту не попасть в театр ни на «Кабалу», ни на Ефремова, ни на другие спектакли с участием кассовых артистов.
И тут мы приходим к интересному противоречию: гостеатры в борьбе со спекулянтами вынуждены повышать цены на билеты, а власть от культуры, включая деятелей театра и общественные профильные организации любят с трибун и экранов, на интернет платформах, во всяких там кастах и подкастах с умным или ученым видом поговорить о великом русском театре и его традициях, которые (и с этим нельзя не согласиться, можно только гордиться) всему миру пока еще указ. Но при этом с высот, как будто, не замечают как этот великий театр становится все не доступнее и не доступнее для людей, слушающих все эти лозунгоподобные речи о театре. Театре, замечу, федеральном или муниципальном с огромными годовыми субсидиями, а не антрепризе какой-то, живущей на свои кровные.
Может государству наконец пора на законодательном уровне поставить ограничитель цен – это не сложно. Примите закон, поправки, придумайте механизмы, которые будут ограничивать аппетиты бизнеса в отрасли и станут работать не на перекупщиков и спекулянтов (эти ребята все равно не про духовное), а на труженика, добросовестного налогоплательщика. Который придет посмотреть просто на актера Михаила Ефремова, а не на… Ну, в общем, вы поняли на кого.
