Григорий Анатольевич прежде всего назвал Николая Коляду “целой эпохой”, вспоминая их первую встречу. Это произошло на одном из спектаклей в Свердловском театре драмы , где Коляда представлял самостоятельную работу со своим товарищем. То были его первые пьесы, среди которых - “Кликуша”.
– Уже тогда он расположил к себе невероятным обаянием и одновременно поразительной ранимостью: любая критика вызывала в нём невероятную боль, – вспоминает Григорий Заславский.
Говоря о московской истории Коляды, Григорий Анатольевич вспомнил и о Галине Волчек, которая обратила внимание на пьесу “Мурлин Мурло”.
– Как и ранние работы, эта не просто обращала на себя внимание – шокировала, взламывала сознание, – продолжает Заславский. – Коляда поражал невероятно чутким слухом – слышать улицу, слышать голоса обыкновенных людей, жаргонную речь, которая становилась полноправной хозяйкой сцены.
За счет чего это происходило? Во многом, как отмечает Григорий Анатольевич, благодаря выдающимся работам Елены Яковлевой, Сергея Гармаша в «Современнике»:
– То был спектакль, где, несмотря на все апокалиптические ожидания, были свет и тоска самого Коляды, его абсолютное ощущение, что зритель должен выходить из театра не только с чувством подавленности от той беспросветной жизни его героев, но и с надеждой. А еще обязательно, чтобы было и смешно тоже.
«Умение раскачивать эмоциональные качели» – вот какой главный талант Коляды выделяет Заславский. А еще он был человеком фантастического обаяния, и собирал вокруг себя людей. И в его школе драматургии, и не только там:
– Его школа была настоящей, без преувеличения великой провинциальной, уральской, екатеринбургской школы драматургии, где он воспитал Олега Багаева, главу журнала «Урал», и Василия Сигарева, и братьев Пресняковых – всех, кто всегда называл себя учениками Коляды, – продолжает Григорий Анатольевич.
Их пьесы приносил ректору ГИТИСа сам Коляда, который всегда восхищался работами своих учеников:
– Как он любил звонить и расхваливать автора очередного, на его взгляд, шедевра! И часто, прочитывая эти пьесы, ты сразу же сознавал: “Чёрт его знает, как это ставить!”, но то, что это произведет событие в театре и в культурной ситуации, – несомненно.
Здесь же нельзя не сказать о “Коляда-театре”:
– Уникальный случай большого частного театра. Как ему это удавалось? Чёрт его знает, трудно понять! Но этот театр успешно существовал, и получал премии.
Ирина Ермолова, Олег Ягодин стали звездами именно там, как и многие другие:
– И, опять же, как Коляда умел восхищаться своими актёрами, как он любил их, как лелеял! Как трогательно после каждого спектакля выходил продавать свои книги, чтобы из этих денег платить зарплату актёрам и сотрудникам своего театра, о каждом из которых он тоже с удовольствием рассказывал и каждого любил. Вот это умение – любить и восхищаться людьми – огромная редкость в театральной жизни. И это, конечно, то, что заставляло нас мучиться, страдать, молиться в последние дни, когда он лежал в больнице, и надеяться на чудо.
Смотрите фотогалерею по теме
