Лариса Лужина снималась в его полнометражном дебюте «Вертикаль», созданном совместно с однокурсником по ВГИКу Борисом Дуровым. «Уже там Слава, Стасик, как мы его называли, проявил характер и твердость, — вспоминает актриса. — Он четко знал, чего хочет, и добивался желаемого. Когда он сказал, что будет сниматься Высоцкий, художественный совет Одесской киностудии дружно замахал руками: никому не нужна была такая головная боль, поскольку Володя был запрещенным артистом, ему не давали сниматься. Говорухин настаивал: «Не будет Высоцкого — не буду снимать».
А фильм был необходим для закрытия годового плана. В результате махнули рукой, но постановили, что никаких песен быть не должно. Представить себе «Вертикаль» без песен Высоцкого теперь невозможно. Да и прежде Говорухин понимал, что именно они сделают эту картину.
«Мы жили в горах, — вспоминает Лариса Лужина.— Говорухин имел второй разряд по альпинизму, поэтому все умел и знал. Тогда произошел трагический случай на высоте 4500 метров над уровнем моря. Погиб альпинист во время восхождения из-за камнепада, а двое его товарищей были сильно покалечены. Мы в это время находились рядом, и наши актеры, Высоцкий, Говорухин, помогали спустить пострадавших в спасательный лагерь».
После этого Высоцкий написал песню. Говорухин случайно увидел листочки с текстом «Если друг оказался вдруг/И не друг, и не враг, а — так…» и, встретив автора, сказал: «Видел, какая у ребят здесь дружба? Каждый готов за друга жизнь отдать. Нужна песня для фильма, что-нибудь о дружбе, примерно такая: «Если друг оказался вдруг...» Альпинисты здесь ее поют». У Высоцкого началась паника, но Говорухин его пощадил: «Да это я придумал. Ты, пожалуйста, не разбрасывай свои песни». Группа впервые услышала песню Высоцкого в горах.
Сергей Баталов снимался в «Пассажирке», вышедшей в совсем другие времена, когда Говорухин остро чувствовал, что его кино не находит былого отклика у зрителя, что публика, как он говорил, поглупела. Познакомились они на кинофестивале в Выборге после показа «Коля — перекати поле» Николая Досталя с участием Баталова. Говорухин тогда сказал: «Хороший артист. Будешь у меня сниматься».
Все, кто участвовал в «Пассажирке», вспоминают Канарские острова, парусник «Крузенштерн», где проходили съемки, второе судно, на котором поселили группу. «Каждое утро раздавалось: «Шлюпка номер один», «Шлюпка номер два»… Естественно, Говорухин был первым. Однажды капитан «Крузенштерна» попросил остаться Виктора Сухорукова, меня и Говорухина, — вспоминает Сергей Баталов. — Можете себе представить, что значит выпивать в такой компании? Я весь вечер что-то рассказывал, называл его Сергеем Станиславовичем. И только в конце он сказал: «Серега, хороший ты артист, но меня не Сергеем зовут».
Баталов вспоминал, как замирала страна, весь Советский Союз, когда показывали «Место встречи изменить нельзя», так что «скорую» не вызовешь.
Алексей Коряков был третьекурсником Школы-студии МХАТ, когда оказался на съемках «Пассажирки». Теперь он вспоминает о своей самонадеянности: «Я был 19-летним придурком, которому сообщили: «Канарские острова, главная роль, Говорухин». Раз меня утвердил такой мастер, то я решил, что дальше само собой произойдет чудо. Было два месяца на освоение сценария, и я не сделал ничего. Уж Говорухин-то из меня что-то вылепит».
На первый съемочный день Алексей пришел без знания текста. Говорухин сидел напротив со своей легендарной трубкой. «У него было два вида взгляда: сквозь, когда он тебя вообще не слушал и смотрел мимо, и когда он, как рентген, утыкался в тебя. Я понял, что это конец. Смысл его монолога сводился к фразе: «Кого вы мне утвердили, это что?» Я прожил три чудовищные ночи, ходил вдоль моря и зубрил текст, а спустя месяц заслужил одобрение: «Лешка! Молодец!» Для меня это было победой», — рассказывает Алексей.
По его словам, за 20 лет работы в кино он не встречал более начитанного человека, чем Говорухин. Пока «Крузенштерн» покачивало на атлантических волнах, Алексей читал Набокова. На реплику Говорухина: «Скажи, что ты читаешь, и я скажу, кто ты такой», он ответил: «Набоков, роман «Пнин». Кто я?» И получил от Говорухина оплеуху: «Обезьяна. Читать надо Бунина».
Дмитрий Ендальцев сыграл в «Конце прекрасной эпохи» совсем не ту роль, которая изначально ему предназначалась (молодой Довлатов в итоге достался Ивану Колесникову), и благодарен Говорухину за то, что он посадил мощное семя любви к кино, зарядил энергией всех вокруг. В Говорухине нравилось все: как талантливо он курил трубку и выпивал, заставлял нервничать женщин и талантливо издевался над мужчинами. «Он вообще талантливо жил. Иметь большой талант непросто. Это не всегда проходит гладенько и весело, но в случае Говорухина все сложилось потрясающе», — считает Дмитрий.
Ольга Красько, красавица-актриса, к каким Говорухин питал слабость, вспоминает, как ей было нелегко. «Видимо, я была из разряда редких женщин, которых, как мне казалось, он страшно недолюбливал. Складывалось ощущение, что он видит тебя насквозь. Съемки в фильме «В стиле Jazz» связаны у меня с чувством, что все чудовищно, но я за это даже благодарна Станиславу Сергеевичу, поскольку после встречи с ним мне уже не страшен никто».
Именно тогда Говорухин жаловался, что нет среди молодого поколения хороших артистов-мужчин, а потому пригласил польскую звезду Михала Жебровского и сам же с ним не справился.
Дни памяти Говорухина в Бишкеке не превратились в дежурное мероприятие. Как заметил продюсер Сергей Новожилов, он был парадоксальным человеком, которого по-разному воспринимали, но всегда поступал сообразно своим принципам.
