Во время нашей недавней долгой беседы с легендарным Владиславом Третьяком — материал печатали в «МК» с продолжением — упустил я из виду один любопытный эпизод, о котором Третьяк поведал мне еще во второй половине 80-х. И сегодня решил восполнить этот пробел, обратившись к тем годам, когда лучший вратарь ХХ века завершил блистательную спортивную карьеру.
Знаменитый 20-й номер ЦСКА и сборной СССР — первый в мире — как говорят, повесив коньки на гвоздь, к сожалению, рановато — по нынешним меркам: в 32 года, хотя в советском футболе и хоккее возраст уже для спортсменов считался «пенсионным». Но Третьяк отличался не только потрясающей самоотдачей на тренировках, но безупречным отношением к спортивному режиму, был в великолепной физической форме. По его словам, мог бы поиграть еще лет 5 как минимум.
Что же заставило Третьяка принять такое непростое решение — оставить ворота и уйти со льда? Тому было несколько причин. Владислав жил на сборах практически с 15 лет — хоккеисты ЦСКА и сборной проводили на загородных базах в Архангельском и Новогорске почти 300 дней в году. Понятно, накопилась моральная усталость. Вот Третьяк и обратился к Виктору Васильевичу Тихонову с просьбой — разрешить жить дома, приезжая на тренировки и матчи. Тихонов отказал в категорической форме: «Правила для всех одни — исключений и послаблений не будет».
С другой стороны, к тому времени Третьяк выиграл всё, что можно — 10-кратный чемпион мира, четыре Олимпиады — три «Золотые медали». Хоккей, по словам Владислава, тяжелая работа, постоянно должна быть мотивация. Третьяк стоял на драфте в «Монреале» и был готов к новому вызову — продолжить карьеру в НХЛ, но Политбюро в лице главного идеолога Компартии Михаила Андреевича Суслова эти планы перечеркнуло. (Я еще подробно расскажу об этом в следующей публикации. — П.С.)
И в 1984 году нынешний президент Федерации хоккея завершил спортивную карьеру — в декабре в матче сборных СССР и Европы состоялись проводы выдающихся хоккеистов — Владислава Третьяка, Александра Мальцева и Валерия Васильева — как будто каждый из них не заслужил персональных чествований. Тихонов тогда заявил: «У меня есть новый Третьяк», имея в виду талантливого вратаря Евгения Белошейкина. Меня, к слову, всегда коробило, когда патетически восклицали: придут новые Харламовы, Якушевы, Фирсовы… Да разве может родиться второй Бетховен?!
Кстати, судьба Белошейкина сложилась трагически. В разгар успехов, девушки низкой социальной ответственности, во время вечеринки подсыпали ему клофелин — начались проблемы со здоровьем. Женя пристрастился к спиртному и в 33 года ушел из жизни.
Между тем предстояла Олимпиада в Калгари 1988 года. Чем ближе были Игры, тем отчетливее Тихонов понимал: вратарская позиция становится главной проблемой сборной. И тогда в дверь квартиры Владислава и Татьяны раздался звонок — на пороге стоял массажист команды Сергей Чекмарёв, которого хоккеисты дружески называли «Чика», предложил: «Владик, попьём чайку» и огорошил: «Тихонов просит тебя вернуться». Третьяк, по его словам, оторопел: «Чика, я три года не тренируюсь и не играю». Посланец Тихонова начал уговаривать: «Виктор Васильевич знает, ты соблюдаешь режим, он уверен — к Олимпиаде будешь в полной форме». Третьяк пусть и в шутливой форме, но пригрозил: «Чика, будешь продолжать, с лестницы спущу». Эпизод почти как в фильме «Джентльмены удачи».
Если б я не услышал эту историю от самого Владислава, никогда бы не поверил, что знаменитый Виктор Васильевич Тихонов мог сделать подобное предложение хоккеисту, три с лишним года не надевавшему форму и не выходящему на лед. Но это, на мой взгляд, лишнее свидетельство величия Владислава Третьяка.
