Срочные новости раздела
Правильное ударение — поле битвы между «своими» и «чужими»

Правильное ударение — поле битвы между «своими» и «чужими»

Впрочем, это касается отнюдь не только ударений. С упорством, достойным лучшего применения, соотечественники «одевают» пальто вместо того, чтобы в соответствии с правилами его «надевать», отмечают «свое деньрождение» и недосчитываются «пятиста рублей», пренебрегая тем, что «день» — существительное мужского рода, а числительное «пятьсот» имеет в родительном падеже единственную форму — «пятисот». И опять же совершенно непонятно, в чем волшебная привлекательность этих порожденных народной фантазией «пятиста». Или догадаться о природе массовой нелюбви к норме все-таки можно?

Начну издалека. Много лет назад моя мама перешла на новую работу, сменив обычную советскую контору на учебный институт. Теперь ей не надо было каждый день ехать в офис к одному и тому же времени, зато требовалась усиленная многочасовая подготовка к лекциям по истории древнего мира. Но стоило маме расчистить место в нашей маленькой квартире, разложить перед собой многочисленные книги и погрузиться, например, в историю Месопотамии, как раздавался звонок (телефоны тогда были только городские), и бодрый голос одной из подруг спрашивал с фальшивым изумлением: «Ой, ты дома? Ты что сегодня — выходная?» Не знаю, что тогда больше выводило из себя: сама постановка вопроса (если дома — значит, отдыхаешь) или его неканоническая форма. «Нет, — терпеливо отвечала мама. — У меня не выходной. Я работаю дома». За этим следовало скептическое: «Ну-ну». А через несколько дней ситуация в точности повторялась.

Сейчас, будучи преподавателем стилистики русского языка, я с интересом вспоминаю эту «встречу миров». Сознание маминой подруги — человека из конторы, где сидят, порой без всякого смысла, пять дней в неделю с девяти до шести, — отказывалось принимать саму идею работы дома, а заодно отвергало и нормативную конструкцию «у кого-либо сегодня выходной», заменяя ее родным мещанским «кто-либо сегодня выходной». Оборот «ты выходная» был для этой неплохой, в общем, но не очень образованной женщины своего рода знаменем, символом ее принципов и вкусов. Отказаться от него в пользу интеллигентского «у тебя выходной» означало бы уступить, отречься от незыблемой и потому особенно дорогой своему носителю картины мира.

Надо признать честно, что мы, представители «воюющих армий», не так уж отличаемся друг от друга. Каждая действует по принципу «ни пяди родной земли врагу». Поэтому мои разговоры с продавцами превращаются порой в настоящие комические диалоги, достойные показа с эстрады: «Взвесьте, пожалуйста, полкило молоШных сосисок». — «Каких?» — «Ах да, молоЧных» (то есть так будет в переводе с моего снобистски-филологического на общечеловеческий). Не для того же я, не щадя времени и сил, выучилась произносить «знАмение» и «мастерскИ», чтобы уподобляться толпе, не знающей иных вариантов, кроме «знамЕния» и «мАстерски»!

Но если признать норму литературного языка не чем иным как социальным маркером, то почему бы нам всем не оставить друг друга в покое? Не признать неприкосновенность давно сложившегося статус-кво, при котором одни звонЯт, а другие звОнят — и никто никому при этом не мешает? И не назвать это, например, «великой стилистической толерантностью»?

Не стану пытаться отвечать от лица второй стороны конфликта — ее соображения мне малодоступны. Попробую объяснить природу собственного раздражения и неослабевающего с годами несогласия. Для меня пренебрежение нормой символизирует пропасть. Пропасть в знаниях. Пропасть в ценностях. Пропасть, через которую очень трудно построить мост.

Получилось так, что в одном из наших кафедральных учебных пособий использована в качестве примера фраза «274 суток провели папанинцы на дрейфующей льдине». Смысл задания в том, чтобы студент заметил, что сложное числительное не сочетается с существительным «сутки», и отредактировал предложение, заменив, например, «сутки» «днями». Но до этого на занятиях доходит далеко не сразу. Сначала кто-то из группы читает вслух: «274 суток провели папанИнцы…» — «ПапАнинцы», — устало поправляет преподаватель, после чего порой не удерживается от вопроса: «Кто знает, кто такие папанинцы?» И наступает мертвая тишина. О дрейфующей станции «Северный полюс», ее руководителе Иване Дмитриевиче Папанине, о сложной операции, потребовавшейся, чтобы зимой 1938 года снять зимовщиков с льдины, никто из присутствующих вообще никогда не слышал. Вот и рождаются на пустом пространстве необремененного сознания неведомые «папанИнцы».

А еще я очень люблю «домЕнные печи». Это тоже такой молодежный вариант произношения. И если в «дОменных печах» плавят чугун, то в «домЕнных», наверное, должны выплавляться адреса интернет-серверов.

Впрочем, когда я начинаю думать, что меня в плане произношения ничем уже не удивишь, вскоре выясняется, что предел еще не достигнут. Совсем недавно молоденькая телеведущая (уже успевшая порадовать меня оборотом «произведение писателя Шекспира») бодро сообщила: «Сегодня произошла авария на трассе Москва — ТулА». И дело не в том даже, что крупный город, областной центр Тула от московской телестудии не так уж и далеко. Произношение на французский манер «ТулА» недвусмысленно указывает на отсутствие в сознании милой девушки-телеведущей целого культурного пласта, где должны были бы находиться и тульский пряник, и приезд в Тулу со своим самоваром, и оружейные предприятия, и, рискну сказать, Ясная Поляна…

Получается, что так называемая борьба за норму (выражение «борьба за чистоту языка» мне не нравится вовсе, потому что неизвестны критерии этой загадочной «чистоты») на самом деле есть борьба за общее знание. Правда, все далеко не всегда бывает так просто, как с именами собственными (побывал в Туле — выучил, как город называется). Жизненный опыт сам по себе никак не помогает различать паронимы (такие как «одевать»/«надевать») или склонять числительные. Но если помнить, что общее знание складывается не только из работы, поездок и разговоров в очередях, но и из чтения, а также просмотра и прослушивания самого разного контента, то становится очевидно: шанс сохранить норму все-таки есть. Надо только проявлять разборчивость при выборе книги, фильма, радио- или телепрограммы, блога и всего прочего, что исподволь влияет на твою речевую культуру.

Понятно, что биться стоит не за всякую норму и не до бесконечности. Язык меняется, и то, что вчера казалось возмутительно вульгарным, становится общепринятым, а иногда и единственно возможным. Например, в советской прессе с 1930-х годов то и дело поднимался вопрос о глаголе «довлеть», исходное значение которого — «быть достаточным», а вовсе не «давить», как стало казаться многим, видимо, по причине созвучия двух слов. «Не пора ли объявить войну коверканью русского языка?» — писал возмущенный конструкциями вроде «над ним довлеет…» преподаватель Н.Прянишников в «Литературной газете» 1938 года. Но прошли десятилетия, и современные словари характеризуют значение «быть достаточным, удовлетворять» как устаревшее, а рядом указывают разговорный, то есть не безупречный, но допустимый вариант толкования слова — «господствовать, тяготеть над кем-, чем-либо».

Почему за глагол «довлеть» не очень обидно? Как, кстати, и за «знамение» с ударением на «е»? Это слова не самые распространенные, своего рода розочки на языковом торте. Что бы с ними ни происходило — касается это немногих, для большинства проходит незамеченным. А вот «звонить» или «надевать» — это то, без чего в речи никак не обойдешься. Вот и сражаемся мы за них, как за кусок хлеба, не желаем отдавать во владение «чужакам».

Но если языковая норма — это такое яблоко раздора, есть ли у нас основания ее любить? Думаю, да. Она не только порождает рознь — она же и объединяет. Не всех, конечно. В основном тех, кто читал произведения «писателя Шекспира» и других не всем сегодня известных литераторов, смотрел фильмы Тарковского, бывал в художественных галереях и консерватории и знает, что «библиотека» — это не только в Интернете. Мы опознаем своих по старомодному «надеванию» пальто и неискоренимому стремлению просклонять каждое слово в шестизначном количественном числительном. И нам необходимо держаться вместе — в соответствии с трогательной мыслью Л.Н.Толстого: «Ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь так просто». По-моему, если вместо «порочные» и «честные» подставить «безграмотные» и «образованные», получится очень достойная жизненная программа.

Источник: www.mk.ru

Последние записи - Культура

самые читаемые новости

#Культура

Возвращение АВВА в музыкальную индустрию само по себе сенсация, потому что в это мало кто верил. Слухи о реюнионе группы появились в 2016 году, после того как легендарная четверка впервые с начала
подробнее...

В программном стихотворении «Памятник» Пушкин, продолжая традицию оды Горация «Exegi monumentum», свое будущее разложил по полочкам. Но сначала нужно обратиться к аналогичному стихотворению классика
подробнее...

На пресс-конференции в преддверии Дня России Олег Газманов прокомментировал запрет на посещение стран Прибалтики, а также прояснил судьбу своей квартиры в Юрмале.В пресс-центре медиагруппы «Россия
подробнее...

В двух шагах от Суздальского кремля и Торговой площади открылся Центр мира, и первой выставкой здесь стал проект «Мечты о будущем». Больше трех лет ушло у творческого сообщества, состоящего из местных
подробнее...

Холодная, сухая электрическая стена звука погружает слушателя в круглосуточную автомобильную лихорадку мегаполисов, наполненную спешкой и неотложными делами. Светлана поет о постоянно увеличивающейся
подробнее...

А когда Лорд был у меня в гостях, он играл на легендарном органе Hammond B-3 1965 года выпуска; такой же орган был у него самого. На этом органе он давал мастер-класс для учеников нашей рок-школы.
подробнее...

- Начо Дуато поставил этот балет специально для Михайловского театра, - рассказал на пресс-конференции худрук театра Владимир Кехман - Существует  много знаменитых балетных версий трагедии Шекспира,
подробнее...

«На Красной площади всего круглей земля» — эта строка из стихотворения Осипа Мандельштама идеально описывает локацию, которая с 3 по 6 июня стала территорией книг, журналов, газет, комиксов — всего,
подробнее...

«Золота» в поэзии удостоилась Оля Скорлупкина, «серебра» - Денис Балин, «бронзы» - Антон Азаренков. А в прозе первым компетентное жюри признало Екатерину Манойло, автора романа «Отец смотрит на
подробнее...

PR-менеджер певицы Веры Брежневой заявила, что более не работает с артисткой, выступившей с осуждением российской спецоперации на Украине."Веры Брежневой больше нет, она сюда не вернется", - сказала
подробнее...

12 членов жюри, ровно в 11.00 на утреннем показе и в 19.00 — на вечернем, из бокового правого входа входили в зал и рассаживались за длинным столом. Он установлен прямо перед сценой, на месте поднятой
подробнее...

Вероятно, Федору Сергеевичу работается легче, чем его коллегам из прайм-тайм. «Кино в деталях» — программа для полуночников, а в это время телевидение как будто оживает. Крики сменяет внятная речь, а
подробнее...

Программа фестиваля удивляет своими масштабами, например, юным читателям было предложено отправиться в путешествие по истории русских ремесел или познакомиться с книгой «Сказки Лапландии». Любители
подробнее...

Киев — Харбин — Стамбул — Париж — Советская Россия. По такому «маршруту» двигались в пространстве герои постановки, а если говорить о времени — то это 1918 год, год крушения Украинской Державы (УД)
подробнее...

Семикратная обладательница "Грэмми" американская певица Билли Айлиш во время своего выступления в немецком Бонне исполнила песню с флагом Украины в руках под громкие крики восхищенных фанаток.По
подробнее...

Во дворе музея на Делегатской теперь есть чем заняться и детям, и взрослым. Школьники носятся по инсталляции итальянки Душаны Бравуры, краем глаза улавливая многочисленные образы, заключенные в
подробнее...

«Женщина-Халк»  Этот персонаж впервые появился в комиксах больше сорока лет назад, но только сейчас, кажется, ни у кого нет сомнений в том, что супергеройство может быть женской работой.Правда, по
подробнее...

Актеры спектакля «Чужие берега. Противостояние», с которого начался четвёртый театральный фестиваль под открытым небом, влезли в шкуры «белых эмигрантов» – героев романов «Тараканьи бега» Алексея
подробнее...