Срочные новости раздела
Музыкальную секту

Музыкальную секту "ГАФТ" вдохновил Петербург

«Музыкальная секта» «ГАФТ», как называют ее сами артисты, родилась в Петербурге. Как живое существо, она росла, менялась, дышала — все увереннее и увереннее, хотя уже первое слово (дебютная пластинка, записанная со струнным квартетом) прозвучало громко, отчетливо и срезонировало в пространстве. Я познакомилась с лидером группы Николаем Яковлевым пару лет назад на фестивале независимых музыкантов Александра Кушнира. Ребята настолько выделялись на фоне других участников, что нам, членам жюри, пришлось включить фантазию и придумать для них особую номинацию «За психоdelay». На повестке дня — новый альбом, выходу которого предшествовало два сингла — «Постоянно обещаю» и «Больше не могу тебя любить», объединенные невидимой нитью, но разные по настроению, как полюса. О полярности, музыке и жизни как «стихе в одну строку», близости с Достоевским, условности жанров и заботе о слушателе мы поговорили с Колей в интервью.

— Каждый новый альбом «ГАФТ» — это всегда совсем другая история, не похожая на предыдущую. Чего ждать поклонникам в этот раз?

— Главное, что есть в этом альбоме, — общая эмоция, почти плач. Путь от отказа признать, что человек больше не твой, к принятию и отделению от всего человеческого. Последней выйдет песня «Негаснущие ноты». И там прямым текстом поется: «Я не буду грубым, я не буду злым, я не буду никем, и меня не убьют, я не буду в аду, я не буду в раю, у меня нет костей, у меня нет души, я не буду грубым, я не буду злым, и я буду водой, и я буду огнем». Все песни были сочинены примерно в одно время, время непростого выхода из отношений, от этого они цельны, от этого едины. Каждые два месяца до выхода пластинки мы выпускаем синглы с выразительными снимками. Эту историю разворачивает с нами фотограф Олег Макосеев, и она параллельна канве песен, канве всего альбома. Мы всегда были очень визуальной группой.

— «Больше не могу тебя любить» стала последней песней лета, но по настроению получилась больше осенней, драматичной. Нет ли здесь противоречия?

— Ребята хотели выпустить ее в начале августа, а я чувствовал — нет, она должна выйти в самом его конце. То есть мы провели грань. Лето закончилось. Наступает новое состояние. Оно не лучше, не хуже, просто другое. Как некий рубеж.

— За несколько лет я слышала много самых разных определений творчества «ГАФТ» — и «некропоп», и «арт-мейнстрим». В соцсетях песни размещены под грифом «альтернативный рок». Ни одно из них не является точным и исчерпывающим. Как ты сам чувствуешь ваш стиль, дыхание этой музыки?

— Как говорил Боб Дилан, все определения, ярлыки нужны тем, кто пишет о музыке в газетах, чтобы хоть как-то обозначить направление, дать читателю понять. Я очень люблю один музыкальный сервис, который недавно открылся и в России. Там очень забавно описаны стили моих любимых групп. Например Pulp. В описании несколько слов по аналогии: диско-поп, инди, Дэвид Боуи. Конечно же, я не просыпаюсь и не думаю: «А напишу-ка я сейчас некро-поп-песню». Главный герой — это слово. Или атмосфера, если речь идет об инструментальной композиции. И уже вокруг этого слова, корня, если он сильный, можно очень изящно и красиво выстроить все остальное различными музыкальными средствами. Не нужно зацикливаться на жанрах. Помню, году в 2017-м было много инди-групп, выпускавших десятки похожих друг на друга песен. Может быть, кому-то приятно существовать в такой истории, я так не могу. Музыку «ГАФТ» действительно нельзя поместить в прокрустово ложе какого-то одного жанра. Да, это вызывает некоторые проблемы. Например, есть слушатели, которые любят наши песни, сочиненные в том же 2017-м, но им не нравятся композиции 2020-го. Или наоборот. Но мне кажется, это даже лучше. Ты можешь найти что-то для себя. Человек должен постоянно меняться, поэтому и музыка меняется.

— Можешь назвать главные, поворотные точки в вашей истории?

— Давным-давно у меня была группа «Сиреневенький». Наш первый ударник Максим, который уже, к сожалению, умер, говорил, что это название — какое-то невзрослое. Мы разрушили тот коллектив, и тогда случился «ГАФТ». Первый альбом со струнным квартетом мы записали на подмостках клуба и думали, что все сразу изменится, о нас сразу услышат, узнают, а если нет — значит, мы плохо старались. Тогда я еще не понимал, какой это долгий путь. И вдоль всего пути расставлены маяки. Это и фестиваль «Алые паруса» в 2015-м, когда, помню, на сцене играет Саша Васильев («Сплин»), я бегу со своей работы с одного острова на другой, и все мои коллеги спрашивают: «Колян, ты что здесь делаешь?» А я там выступаю. Фестиваль «Окна Открой» в 2017-м. Александр Башлачев говорил, что жизнь — это стих в одну строку.

— И все-таки многое меняется…

— Да, но я не могу, например, сказать, что какие-то старые песни мне не нравятся. Это мои дети, и я люблю каждую. Мне кажется, все едино и очень крепко сцеплено. Если говорить о том, зачем я их пишу, то главное — забота о тех, кто их услышит. Я прочитал на днях комментарий одной девушки о том, что благодаря нашей песне она смогла выйти из очень тяжелых отношений. Когда осязаемо получается помочь человеку выйти из кризиса, найти свет, это то, ради чего и стоит сочинять. Да, многие композиции грустные, но мне кажется, в каждой есть какая-то светлая идея, к которой мы можем прийти вместе со слушателем. Песня — это письмо, послание человеку.

— Если бы история группы была книгой, то какой?

— Я думаю, это была бы книга Федора Михайловича Достоевского. Так же, как и он, я считаю себя душой Санкт-Петербурга. Он глубоко пророс внутри меня, и никакого другого города мне не нужно. Реки, каналы, железный, металлический цвет воды, особенно осенью, желтые здания, о которых писал Достоевский, — все это и есть город, который помогает тому, кто приезжает сюда с открытым сердцем, и невероятно мешает тому, кто приезжает сюда, чтобы стяжать, грабить. Некоторые говорят: «Город как город, ну люди хорошие…». На самом деле это живое существо, которое вдохновило и Федора Михайловича, и многих музыкантов, художников, поэтов… Возвращаясь к книге, это был бы роман «Идиот». Лев Николаевич Мышкин — абсолютно мой герой с его мироощущением, тем, как он чувствовал, кого любил. Мне близки его болезненность, хрупкость. Люди, которые меня окружают, часто думают, что я столько всего могу — выпускаю множество песен, клипов. Кремень кремнем, но вот эта внутренняя слабость очень созвучна чувствительности, открытости. Самое страшное для любого автора — зарасти толстой кожей и потерять способность чувствовать мир. Что ты тогда будешь сочинять? Просто складывать рифмы?.. Но это же все вообще не про рифмы…  

— А у меня, когда я переслушивала некоторые песни, перед глазами почему-то стояли образы из романа Булгакова «Мастер и Маргарита»… Тебе близка его вселенная?

— Совсем недавно я искал один документ и среди бесчисленного количества бумаг случайно нашел свое старое сочинение про образ Понтия Пилата в романе. Во мне всегда настолько сильно отзывались эпизоды, связанные с ним, — например когда он ищет собаку, которая уже умерла, чтобы погладить ее и облегчить свою болю, тяжесть решения, которое он должен принять. И тут же у меня появляется странное воспоминание — о песне «Арии» «Кровь за кровь». На самом деле мы все в детстве любили эту группу, может, поэтому и играем вместе. (Смеется.) Моя хорошая подруга, драматург Ася Волошина, говорила, что во мне столько же ангельского, сколько и дьявольского. И в этой книге Булгакова ощущается огромный ангельско-дьявольский потенциал. В нем два этих начала сплетаются друг с другом настолько крепко. Конечно, мне бы очень хотелось познакомиться с Булгаковым лично…

— Ты предвосхитил мой вопрос: какова природа творчества? Всегда ли это высший дар или в нем есть демоническое начало?

— Я всю свою жизнь, сочиняя все песни, стараюсь, чтобы в этом процессе была динамика — от тихого к громкому, от темного к светлому. Это острая грань между дьявольским и ангельским началом. Мой путь — их переплетение, и это отражается в творчестве. Нельзя представить одно без другого, закрыть глаза и сделать вид, что какого-то из них не существует. Я вообще не очень люблю оценочные суждения о том, что хорошо, а что плохо. Мы все ищем истину, но мне кажется, она вообще не про плюс, не про минус. Она там, где ты просто интуитивно, внутренним чутьем находишь что-то, и в этот момент не существует никаких оценок, светлого и темного, вся шелуха спадает. Это все не важно совсем.

— Творец является демиургом своей вселенной — в данном случае музыки, где он определенным образом контролирует процесс. Где та грань между контролем и чувством, что нужно отпустить вожжи?

— Я считаю, что часто песня — это травма, которая уходит, отделяется от тебя, начинает жить уже своей жизнью. Только тогда и так она может помочь другим. Пройдет 50 лет, а песня останется. И уйдет все человеческое, останется только небесное. Процесс ее создания — многомерная история. И ты отпускаешь композицию в процессе — сначала отдаешь ее аранжировщику, потом клипмейкеру, который снимает видео. Это как ребенок, который рождается и постепенно начинает жить своей жизнью, все больше отделяться от своих родителей, но от этого они, конечно, не перестают его любить.

— В репертуаре «ГАФТ» есть очень интересная песня «Милый друг». Я услышала ее, когда ехала в машине с откидным верхом по горному серпантину, и подумала тогда, что она могла бы стать идеальным саундтреком к «Двум капитанам». У тебя никогда не было мысли создать музыкальный спектакль?

— Мне кажется, самый главный кульминационный момент, когда она становится таким саундтреком, когда в ней поется: «Стреляй шрапнелью по своим». Любая песня — это монтаж из нескольких историй. Эта строчка связана с воспоминанием о том, как я стоял на Невском и у меня был тяжелый разговор с девушкой, которую я очень сильно любил. Все рушилось, и это такое ощущение, как будто тебя расстреляли в упор. А мелодия родилась, когда я зимой приехал в гости к нашему клавишнику Ване Хохлову в местечко под названием «Сосновая поляна» — там рядом лес, психиатрическая лечебница, такая странная атмосфера… Он стал играть что-то на фортепиано, и у меня в голове появился красивый мелодический ход. К теме музыкальной постановки: у меня в Москве были друзья, группа Voodoo Idol. Прошлой осенью они решили поставить пластический спектакль. Я в тот момент интуитивно почувствовал, что еще немного, и ребята надорвутся. Так и случилось. Всегда должно быть четкое внутреннее ощущение режиссуры того, что ты делаешь, во что вкладываешь усилия и для чего, как это подействует на человека. Конечно, лет пять назад я вообще не мыслил такими категориями, не думал, что буду писать план на полгода, но сейчас мне это кажется важным — распределять энергию.

— У вас есть сборник, который называется «Музыка для утраченного времени». Что это для тебя и как вообще время может быть утрачено?

— Это связано с ностальгией, воспоминаниями. Например, ты слушаешь песню «Постоянно обещаю», и у тебя включается ассоциативная память. А это вообще, мне кажется, самое сильное, что есть внутри человека. Ты вспоминаешь что-то, и на этом месте как будто вырастает деревце… Твоя память уже приукрашивает событие из прошлого… Оно расцветает, и тебе становится невероятно тепло от воспоминания о человеке, который был тогда рядом, от атмосферы, в которую ты вновь погружаешься.

С каждой песней связан целый комок воспоминаний. Когда я записываю какую-либо композицию, мне кажется, что от меня оторвали часть, что это уже не мое и мне нужно заполнить образовавшееся пространство чем-то новым. Ощущение как будто вырывают зуб мудрости. Человек любит привязываться к вещам, к людям, и кажется, что без них невозможно. Но самая большая свобода — отпустить песню, человека. Тогда такая легкость появляется, как будто ты заново родился, как будто что-то ушло, и у тебя начинается новая жизнь. Как говорил Майк Науменко, чем дольше держишь песни в голове, тем быстрее ты сходишь с ума.

Источник: www.mk.ru

Последние записи - Культура

самые читаемые новости

#Культура

 Тем временем искусствоведы намерены организовать кампанию по сбору пожертвований, чтобы при первых послаблениях пандемии открыть публичную выставку эротических рисунков Гранта. “Все думали, что
подробнее...

Оценивая произведения, присланные на соискание премии Чуковского, заместитель директора Центральной детской библиотеки им. Гайдара, писатель Марина Соломонова посетовала, что мало увидела в них
подробнее...

Сериалы, которые растягиваются на годы, часто становятся объектами язвительных шуток, хотя в невероятно серьезном мире телерейтингов долгая жизнь проектов возможна лишь при большой симпатии публики. У
подробнее...

Алла Борисовна Пугачева не часто делится с поклонниками грустными новостями. Но в пятницу, 2 октября, Примадонна рассказала фанатам, что ушёл из жизни известный звукорежиссёр и ее близкий друг
подробнее...

На полюсах при этом сходятся все векторы и линии магнитных полей, защищающие жизнь на Земле от смертоносной радиации — этого жуткого, темного, мрачного, безвоздушного, жестоко-тоталитарного космоса.
подробнее...

По правилам шоу приглашенный гость должен рассказать историю, а задача ведущих заключается в том, чтобы угадать, чем она закончилась. При этом в качестве ведущих выступают известные молодые комики
подробнее...

Пандемия поспособствовала некоторым качественным сдвигам. В фестивальную программу попали картины, которых при другом раскладе мы могли бы и не увидеть. Как сказал продюсер Александр Роднянский,
подробнее...

В них можно обустроить старинный собор, старый европейский вокзал, не прибегая к особым ухищрениям. Эти стены с лепниной привносят мистику и торжественность в то, что происходит. Узкая полоса сцены
подробнее...

Невозможно рассказать обо всех спектаклях, которые будут представлены на фестивале, — так их много. Здесь есть и классическая опера — например «Дон Жуан» Моцарта в постановке Башкирского оперного
подробнее...

Дебютное стихотворение «Первенец» Луиза Глюк выпустила в 1968 году и довольно быстро получила признание как один из самых значительных современных поэтов. У лауреата Нобелевской премии немало регалий
подробнее...

На долю Скобцевой выпали не только счастье и слава, но множество испытаний, которые она гордо прошла вместе со своим мужем, едва ли не главным советским режиссером. Да, он был обласкан властью, имел
подробнее...

Вице-президент Академии российского телевидения Александр Митрошенков еще год назад, выступая на первой церемонии ТЭФИ KIDS, сказал, что нас ждет революция: «Совершит революцию детский контент на
подробнее...

Выпускник Московского архитектурного института Александр Панкин с детства любил математику, много читал о точных науках, и как-то само собой вышло, что формулы слились с его творчеством. Он начал свои
подробнее...

Дом в Староконюшенном переулке. В гостиной уже стоят корзины с цветами, связки надувных шаров привязаны к креслам и стульям. Две надувные цифры золотого цвета - 8 и 5 - украшают комнату. ⁃ Мне уже
подробнее...

Почетный статус академика подруга экс-министра обороны Сердюкова Евгения Васильева мечтала заполучить уже давно. Об этом «МК» рассказал источник в ее ближайшем окружении.На членство в Союзе художников
подробнее...

В тот же вечер Светлане Крючковой вручили награду «Верю. К.Станиславский» за покорение вершин актерского мастерства и верность принципам школе великого реформатора сцены. Растроганная лауреатка внесла
подробнее...

Но ведь на то она и репетиция, чтобы все доводить до идеала. Здесь нет времени для многозначительных пауз, а право на ошибку сведено к минимальной погрешности. Слишком многое поставлено на карту.
подробнее...

Еще на сентябрьской презентации сезона художественный руководитель Ермоловского Олег Меньшиков обратил внимание журналистов, что молодой человек по его правую руку выжимает из артистов все соки на
подробнее...