Срочные новости раздела
Намин описал приключения Фрэнка Заппы в СССР

Намин описал приключения Фрэнка Заппы в СССР

Болезнь погубила Заппу в пятьдесят два года, к этому моменту карьера музыканта продолжалась три десятилетия. Он появился на свет в не самой музыкальной семье, но уже в двенадцать лет играл на барабане и изучал основы оркестровой перкуссии.

Интерес к джазу и ритм-н-блюзу сочетался с влиянием музыки авангардных композиторов вроде Эдгара Вареза и Игоря Стравинского, а если к этому прибавить не самые либеральные нравы Америки середины пятидесятых, то можно понять, почему молодой человек, имеющий невероятную страсть к образованию, стал с большим подозрением относиться к тому, что объявляли правильным или модным.

Заппа всегда оставался преданным музыке, и даже свой небольшой опыт работы в рекламном бизнесе старался сделать полезным при разработке визуальной части музыкальной продукции. Широкая аудитория вряд ли могла оценить его подход к созданию музыкальных произведений и степень погружения в этот процесс, но Заппа был определенно из тех артистов, кого хоть и не просто, но очень увлекательно познавать. Он очень серьезно относился ко всем своим музыкальным увлечениям, а они заводили артиста и в обличительный рок, и в электронику, и в симфонию, и в виртуозную гитарную игру. И те, кто следил за его творчеством, с удивлением отмечали, что Заппа везде убедителен и умеет из массы стилей создать единое целое.

Рассказать о Заппе как о явлении в одном фильме, наверное, весьма непросто. В этом человеке всего слишком много. Музыкальности, эксцентрики, политического активизма, беспощадной обличительной риторики. Заппа по-прежнему далеко не всеми понятый артист, вокруг которого всегда ходили невероятные слухи. Но друзья музыканта знают другого, возможно, настоящего Заппу. Стас Намин общался с Фрэнком на протяжении нескольких лет, запомнил его по-своему и поделился с «МК» своими воспоминаниями.

— Это документальный фильм о великом человеке Фрэнке Заппе, собранный из его огромного личного видеоархива и созданный режиссером Алексом Уинтером, — рассказал Стас Намин в беседе с «МК». — Фрэнк всегда был не только в авангарде стиля, но и в авангарде мысли. Многие, наверное, видели клип на песню Sledgehammer Питера Гэбриела. Так вот он открыто заимствован у Заппы. Вся эта стилистика и технология была придумана Заппой, и Гэбриел не скрывает, что взял это и использовал. Он искренне восхищается Заппой и как великим музыкантом, и как личностью.

Весь огромный архив Фрэнка хранился в его доме, фильм собран из разных фрагментов. Режиссер Алекс Уинтер все очень грамотно сделал, и Фрэнк в этом фильме получился таким, каким он был на самом деле. С одной стороны, экзотическим, с другой — очень крутым, одновременно кристально честным и очень настоящим. С моей точки зрения, для всего мира Заппа был символом свободы духа и благородства совести, и это очевидно в великолепном фильме Алекса Уинтера.

— Наверное, в этих архивах есть и так называемый «русский след» биографии Заппы? Я имею в виду его приезды к вам в гости.

— В архивах, конечно, есть, но фильм не об этом. Это не хронология его жизни, а его портрет. Вообще, Заппа много где оставил свой след. Чешский президент Вацлав Гавел был его большим поклонником, он в начале девяностых пригласил его в страну и даже попросил консультировать его и помочь в делах торговли и туризма, и Заппа приезжал к нему и помогал. Его боготворило множество разных людей, притом что у нас в стране мало кто вообще слышал это имя.

— При каких обстоятельствах вы познакомились с Заппой?

— Где-то в 87-м, уже после нашего тура по США, я сидел дома на набережной Шевченко, у меня раздался телефонный звонок, звонивший говорил по-английски с американским акцентом, который я недостаточно хорошо тогда понимал, в разговоре этот человек упомянул имя Фрэнка Заппы. Я тогда, если честно, не совсем понял, при чем здесь Заппа и о чем вообще идет речь.

А через несколько дней позвонил мой друг Деннис Берарди, президент фирмы «Крамер», с которым я познакомился в NY во время тура по США, и сказал, что виделся с Фрэнком Заппой, рассказал ему обо мне и дал мой номер телефона, потому что Фрэнк захотел со мной познакомиться. Тогда только я понял, что мне звонил сам Заппа.

Потом он позвонил во второй раз, и я уже понимал, с кем разговариваю. Он сказал, что хочет приехать в Москву, познакомиться поближе и посмотреть, как мы тут живем. Зная от Денниса о Центре, который тогда я сделал в парке Горького, он сказал, что ему это очень интересно и вообще интересно, как реально проходит перестройка Горбачева. Буквально через месяц он приехал. Да, это был конец 1987 года.

— С учетом наших реалий того времени Заппа, вероятно, выглядел как инопланетянин…

— Думаю, он и в Америке был инопланетянином, как и в любой стране мира. Конечно, здесь тогда царило мракобесие, но Заппу мракобесие никогда не смущало. Он не был голливудским баловнем, который возмущается тем, что в гостинице тараканы и нет каких-то удобств, а вечером негде выпить кофе.

— Сам факт того, что в Москве в то время оказался настолько влиятельный музыкант, наверное, мог породить здесь определенный ажиотаж…

— О чем вы говорите? Когда Фрэнк первый раз ко мне сюда приехал, никто о нем здесь не слышал. Я думаю, и сейчас-то мало кто понимает, о ком мы говорим. Ну разве что несколько человек.

Но в «МК» в те годы была очень прогрессивная рубрика «Звуковая дорожка», и, кажется, там я рассказал про приезд Фрэнка. Мне тогда позвонил друг моей мамы Альфред Шнитке, с которым мы были знакомы еще с 70-х, и попросил познакомить его с Фрэнком.

Он приехал ко мне в Зеленый театр, и мы сидели в «Виктории», первом в Москве частном ресторане, который я там сделал. Я им переводил, так как Шнитке не знал английского, а Заппа не знал немецкого, на котором Альфред свободно говорил.

Шнитке и Заппа, а я перевожу. Так мы втроем сидели часа полтора, они говорили в основном про музыку: Альфред спрашивал, Фрэнк отвечал. Например, как записать одну тридцать вторую тона на ноты и тому подобное.

Один ответ Фрэнка меня особенно удивил — глубиной и энциклопедичностью его знаний. Шнитке спросил: «Где в этнической музыке есть минорная пентатоника?», и Заппа ответил: на юго-востоке Японии. Я перевожу и думаю: это ведь исторический разговор двух гениев, — и решаю позвонить на телевидение, в программу «До и после полуночи». Там вместе с Молчановым работал отличный музыкальный редактор Владимир Давиденко.

Звоню и предлагаю им привезти Заппу и Шнитке, чтобы снять их встречу. Мы приезжаем, записываем, получается менее интересно, чем без камер, но тем не менее… В итоге в эфир это не идет. И когда я попросил дать мне хотя бы копию той записи, мне сказали, что пленки у них мало, поэтому то, что не идет в эфир, они обязаны сразу стирать. Так что это сохранилось только в памяти участников. Вечером Альфред пригласил нас на свой концерт в Зал Чайковского, и Фрэнк познакомился с его музыкой.

— Если я правильно понимаю, это был единственный контакт Заппы с нашими медиа. Никаких других «следов» в местных СМИ он не оставил?

— Кажется, так, но он прекрасно понимал, что неизвестен у нас в стране, и не собирался это менять. Нам было интересно вместе, мы ездили по Москве, и я знакомил его с моими друзьями. А поездка на телевидение была моей спонтанной инициативой, которая не удалась.

— До знакомства у вас было о нем представление как о музыканте?

— Нет, к сожалению, я был очень мало знаком с его музыкой в то время. Я любил классический рок, а Заппа… его жанр не поддается классификации, он и то, и другое, и третье… Его музыку всерьез я узнал после того, как он несколько раз побывал у меня в гостях. Так что у нас сложились чисто человеческие отношения, не на почве музыки, хотя мы играли вместе у меня в студии в парке и даже что-то записали по кайфу.

Можно сказать, я стал его настоящим фанатом и оценил его гениальность уже после того, как с ним познакомился. Тогда еще в России не было видеомагнитофонов, и лишь после его смерти я внимательно посмотрел его концерты и записи, где он играет на гитаре. Мое впечатление не выразить цензурно. Лучшие гитаристы мира восхищались его ни на кого не похожей гитарной игрой.

— Вы упомянули Питера Гэбриела как поклонника Заппы. Примечательно, что он тоже к вам приезжал…

— Да, и однажды его приезд удивительным образом совпал со звонком Фрэнка.

Мы с Питером знакомы с 1986 года. В сентябре 86-го мы вместе выступали в Нью-Йорке в ООН, и он, посмотрев наш концерт, пригласил нас на фестиваль в Японию. Мы там много общались и, можно сказать, подружились. Он тогда только выпустил альбом SO, выступал с ним, и мы на сцене пели его песни вместе.

Как-то он приехал в Москву со своей новой девушкой. Сидим мы в моей мастерской, и в этот момент звонит Заппа. Мы начинаем разговаривать, и я шепнул Питеру, что это Фрэнк. Гэбриел изменился в лице — для всех серьезных музыкантов мира Заппа непререкаемый авторитет.

Питер говорит: «Скажи ему, что моя девушка знакома с его дочкой Мун». Я передаю, а Фрэнк на это отвечает: «Думаю, Питер обо мне не лучшего мнения». — «Почему?» — «Он как-то выступал у меня на разогреве, его освистали и не дали играть…». Питер, конечно, этих слов не услышал… Ситуация получилась уникальная, случайное стечение обстоятельств — Заппа звонит в тот момент, когда рядом сидит Гэбриел, и они впервые через меня виртуально общаются.

— Заппу всегда считали человеком, которого непросто понять. А про его характер ходили невероятные слухи. При личном общении вы заметили что-то подобное?

— Я заметил, что часто вокруг серьезных и даже гениальных людей создаются разные слухи. Но реально он был тонкий, великолепно воспитанный и образованный и очень уважительный ко всем людям, даже самым простым.

К нему действительно было какое-то особенное отношение, причем во всем мире. Его боготворили все музыканты и поклонники, а некоторые даже его побаивались. Наверное, из-за отвязных шоу, которые он устраивал на концертах.

Да, ходили слухи, да, конечно, он отвязный хулиган. Но хулиганство его было философское, он и на сцене, и в жизни глубоко копал. Хотя часто его высказывания были жестки. Для всего мира Заппа остался в истории в первую очередь как великий музыкант и композитор.

С одной стороны, уникальный, единственный в своем роде гитарист, с другой — он писал и исполнял жесткие сатирические и политические песни, простые по мелодии, но аранжированные и сыгранные так, как никто не может даже повторить.

Он оказался уникальным симфоническим композитором. Сочинял симфонии на синклавире. Это первый семплерный синтезатор, который копировал реальные звуки любых инструментов, и можно было на нем писать фактически живую музыку, с живым звучанием. Синклавир только появился в те времена, и мы с Фрэнком много на нем работали и сочиняли. Он меня убеждал, что мне надо серьезно заняться симфонической музыкой, и учил меня, как можно мыслить симфоническими категориями и чувствовать инструменты, на которых сам не умеешь играть. Одним из таких уникальных примеров является дуэт для двух фортепьяно в его потрясающей «Желтой акуле», где он написал сложнейшую партию для инструментов, на которых не мог сам так сыграть.

— Сколько раз он приезжал к вам в гости?

— Пять или шесть, не помню. Я познакомил его со многими своими друзьями. С прекрасным джазовым музыкантом Юрием Саульским. С актером Александром Кайдановским, и мы даже втроем собирались делать фильм. Еще познакомил с моей подругой, талантливой художницей Айдан Салаховой, с Андреем Макаревичем, вообще я потаскал Фрэнка по разным московским местам.

Мы даже в Питер ездили. Очень смешная получилась поездка. Я выкупил ему купе в вагоне СВ, а сам в другом, рядом, поехал с девушкой. И вот уже утром, когда почти приехали, захожу к нему, он лежит одетый, завернутый в свое длинное, до пола, пальто, а рядом сидит какая-то странная полусумасшедшая тетка и что-то ужасное жует, разложив на столе невообразимое, и запивает стаканом водки.

Я устроил жуткий скандал проводнику, напоминая ему, что купил оба места. Но он решил, чего зря месту пропадать, и за нал продал тетке. Вот так Фрэнк путешествовал вместе с «дамой» и познакомился с особенностями национальных переездов.

Вообще тогда происходило много всего интересного. Даже для Америки Заппа часто был слишком прогрессивен и видел будущее как никто. Его и там порой мало кто понимал, особенно власти, которых он терпеть не мог, так как знал им цену. А для России у него были очень серьезные предложения, в частности, идея по оцифровке всех российских архивов. Это и в мире было тогда новаторством, а здесь просто никто вообще не понимал, о чем он говорит.

Мы встречались с руководством архивов и в Москве, и в Питере, и все нам мило улыбались, но, естественно, ничего не делали. Потом мы с ним придумали превратить Лужники в некое happy place (место счастья), чтобы люди могли там отдыхать, как в хорошем парке. Но в итоге, как известно, там открыли рынок, и, наверное, для некоторых это стало своеобразным happy place, но в другом смысле.

— У вас не было желания организовать его концерт в Москве?

— Я вообще не организатор концертов, мне это в принципе неинтересно. Я делал фестивали и концерты, только когда это казалось мне каким-то прорывом в свободную жизнь, ломало тупые идеологические запреты совка.

А тогда концерт Заппы в России — это сюр, который интересен мог быть только на клубном уровне. Мы часто играли с ним в моем Центре в парке, он знакомился с музыкантами, которые там у нас бывали, и этого, мне кажется, вполне было достаточно для всех.

С Фрэнком общались от Димы Ревякина до Гарика Сукачева. Я показал ему и свой «Парк Горького», который тогда только собрал, и Фрэнк из вежливости улыбнулся, хотя глэм-рок для него это не более как игрушки в песочнице. В какой-то момент парень, который помогал с оборудованием студии, ушел, и Фрэнк привез нам свой микшерский пульт; я помню, как Дима Ревякин и ребята из «Калинова моста» несли его на руках в студию.

— В свое время новая российская рок-волна произвела некоторое впечатление на тех, кто даже не догадывался о том, что здесь могут играть что-то подобное. Может быть, у Заппы тоже сложилось какое-то мнение о наших рок-музыкантах?

— Его вообще было трудно чем-то удивить, тем более музыкой. Но я особо и не интересовался его впечатлениями на эту тему, а та музыка, которая была здесь популярна в то время и крутилась по ТВ, действительно веселила нас с ним примерно одинаково. Однажды он рассказал мне занятную историю. В Лос-Анджелесе в конце 80-х к нему домой привели одного русского музыканта, сказали, что он довольно талантливый и прогрессивный. «Он что-то мне говорил, но я толком ничего не понял, — вспоминал Фрэнк. — А потом он сел за рояль, и тогда я вообще ничего не понял». Потом оказалось, у него в гостях был Сергей Курехин.

— Известно, что Заппа начал снимать фильм про ваш музыкальный центр. Что это был за проект?

— Да, однажды он позвонил и сказал, что хотел бы снять фильм про то, что у нас происходит, про то, как существует «страна в стране», в центре еще коммунистической Москвы вдруг собрались свободные музыканты, поэты, художники и другие ребята, которые создают реальную свободную культуру новой России.

Он привез с собой съемочную группу и снимал интервью и репетиции, которые здесь у нас происходили нескончаемо, так как в Центре было более 50 разных групп и еще много удивительных талантливых личностей. Но так как Фрэнка не стало, то и самого фильма нет, только исходные материалы к нему.

Я пару недель назад был в Лос-Анджелесе и договорился, что мы начнем работу по восстановлению и монтажу этого материала. Надеюсь, получится сделать фильм Фрэнка Заппы про первые шаги свободного искусства в России, к тому же в следующем году тридцать пять лет SNC. Мы все, кто тогда работал или как-то творчески соприкасался с нашим Центром, планируем большой концерт, и было бы, конечно, очень интересно посмотреть на нас всех молодых глазами Фрэнка Заппы.

— Вы общались с Заппой и во времена, когда он уже тяжело болел. Очень часто болезнь меняет человека. Как было с Фрэнком?

— Мне показалось, что он совсем не изменился по сути. Он перестал брить бороду и стричь волосы и меньше шутил. Мы говорили о серьезных вещах, о том, как устроена жизнь и что такое смерть, которая ждала его очень скоро.

Когда Фрэнк уже не вставал с постели, то выглядел как Иисус с длинными волосами и бородой на белоснежных простынях. Это было впечатляющее зрелище, надо было, конечно, его сфотографировать.

Он был красив, и внешне, и внутренне, и источал какую-то удивительную мудрость и покой. Он уже никого не принимал, только китайского врача. Но когда его жена Гейл сказала ему, что я в Лос-Анджелесе, он попросил меня приехать. Мы просидели целый день, потом пришел врач, я собрался уходить, но Фрэнк попросил подождать, послушать пару часов у него в студии его последнюю музыку. И потом, когда врач ушел, мы еще несколько часов говорили. Я тогда сказал: «У тебя потрясающе теплая семья: красавица жена, красивые, умные и талантливые дети, уникальный дом, который ты сам придумал и построил. Может быть, и не только музыка самое главное, а вся эта красота, которую ты после себя оставляешь?» Он горько улыбнулся в ответ…

Но после того как он умер, а потом ушла и его жена Гейл, четверо его детей начали судиться и публично конфликтовать, разрушив всю запповскую красоту, о которой я ему говорил; и я подумал, что ему с небес горько на все это смотреть...

— Видимо, редко у кого получается красиво поделить наследство…

— Когда я сейчас был там, я не мог дозвониться по их обычному домашнему телефону и решил заехать, как я обычно делал при его жизни.

Звоню в дверь, открывает женщина, я говорю, что друг Фрэнка и хотел повидаться с его детьми, но не мог дозвониться. Она сказала, что дом продан, но, если вы были другом Заппы, может быть, новой хозяйке было бы интересно с вами познакомиться… И выходит ко мне Леди Гага.

Я, конечно, расстроился, что дети продали свое семейное созданное с такой любовью гнездо, но, слава Богу, оно попало в руки не обычному человеку, которому все равно, чье оно было. Леди Гага не просто попсовая певичка, а умная, серьезная личность, и для нее, конечно, большая честь владеть этим уникальным домом. Она уважает и чувствует дух этого места и восхищается личностью его бывшего владельца.

Мы однажды шли с ним по аллее Зеленого театра, и он меня спросил: «Что ты делаешь в жизни: историю или деньги?» Я улыбнулся и ответил: «Ни то, ни другое». И он сказал, что другого ответа и не ожидал. Я до сих пор постоянно о нем думаю. Фрэнк по каким-то астральным мистическим связям оказался очень близким мне человеком. Он навсегда останется в моем сердце.

Источник: www.mk.ru

Последние записи - Культура

самые читаемые новости

#Культура

С другой стороны — ну и что? Мало ли кто и когда занимал ведущие места за 45 лет существования ZD CHARTS? Не мало! Однако, «по нескольку месяцев подряд» уже звучит дичью с позиций сегодняшних
подробнее...

Ольга Погодина весьма уверенно чувствует себя в кресле продюсера. На данный момент в ее продюсерской фильмографии уже десять фильмов и сериалов, среди которых такие хиты как «Несокрушимый», «Маргарита
подробнее...

«Мои хорошие, вот я – артистка без театра. Не пугайтесь, не рефлексируйте, потому что я абсолютно спокойна. Мне удалось так построить разговор, что театр остался с ощущением, что я в любой ситуации
подробнее...

Режиссера Влада Николаева трудно назвать специалистом узкого профиля. Под его руководством Андрей Смирнов и Александр Панкратов-Черный играли двух медвежатников во втором сезоне «Динозавра», Светлана
подробнее...

Так, пагубному пристрастию посвящено свыше 40 письменных заметок. Письма, адресованные некоему Роберту Бейкеру и найденные в продаже на блошином рынке, свидетельствуют, что звезда Голливуда приобретал
подробнее...

История такого домашнего террора чем-то напоминает судьбу Эми Уайнхаус. У нее с отцом тоже были непростые отношения. Так, он заставлял ее выступать в невменяемом состоянии, чтобы не потерять деньги в
подробнее...

Наш собеседник – писатель, антрополог, путешественник Игорь Сид. Именно по его инициативе идёт работа над «Словарем культуры XXI века». География энтузиастов, участвующих в проекте, поражает
подробнее...

Роковая кража 94-го: о чем годами молчала Большая Молчановка?…Это случилось летом 1994 года чуть в стороне от Нового Арбата. Ночью на крыше дома на Большой Молчановке появилось двое мужчин с
подробнее...

В активе у этого высокого — фильмы с участием лучших артистов («Му-му», «Казус Кукоцкого», «Три сестры» и др.), необычные, дерзкие постановки, результативная работа в рекламе. Но, пожалуй, главное
подробнее...

До пандемии переход из Ивангорода в Нарву был для туристов захватывающим приключением. А для местных жителей — обыденным явлением. На границе им достаточно было назвать причину пересечения границы —
подробнее...

Казалось бы, фестиваль уже состоялся, все сложилось наилучшим образом. Однако через несколько дней после него появилась странная и скандальная новость о том, что якобы у организаторов был документ о
подробнее...

Несмотря на пандемию и связанные с ней отмены и переносы культурных событий, традиционный фестиваль в Клину прошел по плану. Из-за эпидемиологической ситуации только оперу Чайковскую «Опричник»,
подробнее...

В интервью "Радиоточке НСН" он заявил, что не держит обиды и не имеет претензий к театру, но не может не отметить, что его руководство поспособствовало принятию решения об увольнении."Есть три
подробнее...

От имени театра на мероприятии выступили врио директора Олег Михайлов, худрук Эдуард Бояков, его зам Захар Прилепин и, как говорится, другие товарищи. В качестве «оппонентов» театральным боссам были
подробнее...

Кирилл Серебренников по понятным причинам присутствовать в Каннах не смог. Его картину, снятую по роману уральского писателя Алексея Сальникова, представляли продюсер Илья Стюарт, актеры Юрий
подробнее...

О таком человеке, как Губерман, простенькую статью не набросаешь — родился, женился... Вот мы сейчас — в Москве, наш собеседник — в Израиле, смартфон под рукой, но даже разговаривая по диво-гаджету,
подробнее...

Как рассказал Меньшиков в эфире Youtube-шоу «Света вокруг света», он готовился к несложной операции, однако все пошло не по плану, и он неделю пробыл в коме."Пошло не так до такой степени, что у меня
подробнее...

Превращение в шахматную фигуру происходит, как только вы вступаете в первый зал. Вы становитесь пешкой и ходите а2-а4 по самому краю доски – нестандартное начало. Пол этого белого зала-поля устлан
подробнее...